Страница 27 из 125
— Да! Простите! Он сказал, что если я не буду слушаться, меня выгонят, а мне некуда…
Кайран закатил глаза.
— Какая трогательная исповедь. Ближе к делу, леди.
Я продолжила смотреть на Талию.
— Вы знали, что дети голодают?
Она закрыла глаза.
— Да.
За моей спиной кто-то ахнул.
— Спасибо, — сказала я.
Талия открыла глаза.
— За что?
— За правду.
Я подняла руку.
Метка горела.
Кайран напрягся.
— Не советую.
— А я сегодня вообще плохо принимаю советы.
Он сильнее прижал кинжал к горлу Талии.
Но я ударила не по нему.
Я ударила в снег перед его ногами.
Золотая вспышка ослепила двор.
Кайран отшатнулся. Талия упала. Ардан рванулся вперёд, несмотря на рану, и в следующую секунду Кайран уже стоял на колене, с выкрученной рукой, а кинжал лежал в снегу.
Но медальон он успел бросить в огонь.
— Нет! — крикнула я.
Пламя сомкнулось.
Кайран засмеялся.
— Поздно.
Ардан ударил его лицом в снег.
— Молчать.
Но я уже бежала к огню.
— Эвелина! — рявкнул Ардан.
Восточное крыло горело сильно. Подойти было почти невозможно. Жар бил в лицо. Волосы под капюшоном трещали от искр.
Но в пламени лежал медальон.
Там могло быть второе письмо. Второе доказательство. То, ради чего Кайран приехал.
Я подняла руку.
Метка вспыхнула.
— Ну давай, — прошептала я. — Ты умеешь защищать. Защити и меня.
Золотой свет покрыл ладонь, как перчатка.
Я сунула руку в огонь.
Боль была адской.
Но короткой.
Я схватила медальон и отдёрнула руку.
Тут же кто-то подхватил меня сзади и оттащил от пламени.
Ардан.
— Ты безумна!
— У вас сегодня пластинка заела, милорд.
— Ты могла сгореть!
— Но не сгорела.
Он держал меня за плечи. Слишком крепко. Слишком близко. Его лицо было в крови, глаза горели яростью.
И страхом.
Снова страхом.
— Не делай так больше, — сказал он хрипло.
Я посмотрела на него.
— Не приказывайте мне выживать осторожно, когда сами оставили меня умирать в этом доме.
Он отпустил сразу.
Будто я ударила.
И правильно.
Некоторые слова должны бить.
Я раскрыла обожжённые пальцы.
Медальон был горячим, почерневшим, но целым. Только это был не брачный медальон.
На крышке был герб Морвейн.
Серебряное дерево.
Я нажала на замок.
Внутри лежала тонкая металлическая пластина, покрытая крошечными символами. Не письмо. Что-то вроде записи.
Ардан, увидев её, побледнел.
— Клятвенная пластина.
— Что это?
Кайран в снегу перестал смеяться.
Ардан взял пластину очень осторожно.
— На таких записывают родовые договоры. Их невозможно подделать без крови участников.
— И что там?
Он провёл пальцем по символам.
Пластина вспыхнула.
Над ней поднялись слова из света.
Я не знала языка.
Но тело Эвелины знало.
И Ардан, судя по его лицу, тоже.
“Я, Кайран Вейр, принимаю обязательство перед родом Серой Башни: ослабить наследника Лиана Вейра, устранить Эвелину Морвейн и подготовить передачу северной власти после признания Ардана Вейра недостойным…”
Дальше я не слышала.
Потому что двор затих.
Все слышали.
Слуги.
Стража.
Люди Кайрана.
Талия, лежащая в снегу.
Сам Кайран.
Ардан медленно повернулся к брату.
— Ты продал моего сына.
Кайран поднял лицо.
Снег прилип к его щеке. Красивое, мягкое лицо наконец стало настоящим.
Злым.
Пустым.
— Твоего сына? — прошипел он. — Всё всегда твоё, Ардан. Род. Дракон. Север. Даже жалость отца досталась тебе, когда я родился пустым.
— Лиан был ребёнком.
— Лиан был препятствием.
Ардан ударил его.
Не магией.
Кулаком.
Кайран рухнул в снег.
Я даже не вздрогнула.
— Связать, — сказал Ардан.
Стражники бросились выполнять.
Серые люди Кайрана начали бросать оружие. Без своего мёртвого дракона, без тайны и без уверенности они стали просто наёмниками.
Я стояла посреди горящего двора и чувствовала, как силы уходят окончательно.
Люди выходили из дома. Нэра плакала, прижимая Лиссу. Оран смотрел на клятвенную пластину так, будто лично хотел плюнуть в лицо всем драконьим родам.
Талия ползком добралась до моих ног.
— Миледи… простите…
Я посмотрела на неё.
Гнев был. Отвращение было. Но сил на месть не осталось.
— Встаньте.
Она заплакала громче.
— Я недостойна…
— Это не награда. Встаньте.
Она поднялась, дрожа.
— Вы ответите за то, что сделали, — сказала я. — Но не перед Кайраном. И не в снегу с ножом у горла. Перед людьми, которых заставили голодать. Перед ними будете работать. Каждый день. Пока они не решат, что долг выплачен.
Оран хмыкнул:
— Сурово.
— Мало?
— В самый раз.
Талия кивала, захлёбываясь слезами.
Ардан подошёл ко мне.
— Ты имеешь право требовать суда.
— Знаю.
— Почему не требуешь?
— Потому что я сегодня слишком хорошо увидела, чего стоят ваши суды, милорд.
Он замолчал.
В этот раз не спорил.
На восточном крыле рухнула последняя балка. Искры взлетели в небо.
Люди отшатнулись.
Я пошатнулась.
Ардан подхватил меня.
Опять.
— Осторожно.
— Я устала, — призналась я.
Просто. Без злости.
Его лицо изменилось.
— Я знаю.
— Нет, — прошептала я. — Не знаете.
Перед глазами поплыл двор. Огонь, снег, лица. Где-то далеко Нэра звала меня. Лисса плакала. Оран ругался на крышу. Кайрана связывали.
Ардан держал меня на руках.
Я хотела сказать, чтобы отпустил.
Не успела.
Тьма накрыла резко.
Но перед тем как провалиться, я услышала его голос.
Не приказ.
Не холод.
Шёпот у самого виска:
— Прости, Эвелина.
И впервые не поняла, к кому он обращается.
К ней.
Или ко мне.