Страница 25 из 125
— Ошибаетесь, лорд Кайран. Утром ваш брат лишил меня имени Вейр. Но поместье Морвейн осталось моим. Так что вопрос звучит иначе: почему вы пришли в мой дом с людьми, подожгли крышу и пугаете моих слуг?
Кайран перевёл взгляд на меня.
— Ваших слуг? Как быстро вы вспомнили о долге хозяйки.
— Лучше поздно, чем никогда. Попробуйте, вам понравится.
Талия, стоявшая рядом с ним, презрительно фыркнула:
— Не верьте ей, милорд. Она и дня в этом доме не прожила по-человечески. Слуги голодали месяцами, пока она носила шелка.
Оран у крыльца сплюнул в снег.
— Сказала женщина, которая держала кладовую закрытой, пока дети ели пустую похлёбку.
Талия покраснела.
— Молчи, старый пёс!
— Он будет говорить, — сказала я.
Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Но почему-то все услышали.
— Здесь сегодня будут говорить все, кого слишком долго заставляли молчать.
Кайран рассмеялся.
— Как благородно. Но, увы, я прибыл не для деревенского собрания. Я прибыл по долгу крови. В этом доме скрыты предметы, опасные для рода Вейр. После проявления вашей… необычной метки совет имеет право изъять всё, что связано с незаконной магией.
— Совет? — спросил Ардан. — Или ты?
— Я действую в интересах рода.
— Ты действовал в интересах рода, когда поставил печать на кровь моего сына?
В воздухе словно ударил гром.
Люди Кайрана напряглись.
Талия побледнела.
А сам Кайран даже не моргнул.
— Осторожнее, брат, — сказал он мягко. — Горе делает тебя несправедливым. Ты ищешь виновных там, где есть лишь болезнь наследника и отчаянные попытки помочь.
— Ты дал Эвелине флакон полгода назад.
Кайран посмотрел на меня.
— Ах. Она уже показывает тебе видения? Как трогательно. Чужая душа в чужом теле копается в остатках чужой памяти, а ты веришь ей охотнее, чем собственному брату?
Ардан побледнел.
Не от сомнения.
От того, что Кайран сказал это вслух при людях.
Я почувствовала, как Нэра за моей спиной резко вдохнула. Оран нахмурился. Лисса сильнее вцепилась в моё платье.
Вот оно.
Удар.
Не мечом. Правдой.
— Чужая душа? — прошептала Талия и отступила. — Ведьма…
Серые люди у ворот переглянулись.
Кайран развёл руками.
— Простите, леди. Кажется, это была тайна.
Я посмотрела на него.
И вдруг поняла: он ждал страха. Ждал, что я начну отрицать. Ждал, что Ардан увидит ужас в глазах людей и отступит. Ждал, что меня снова будут судить.
Как удобно.
Только я уже устала бояться.
Я повернулась не к Кайрану.
К людям поместья.
К Нэре. Орану. Лиссе. Тем, кто за один день увидел меня разной: на коленях в снегу, на кухне, в кладовой, у постели больного ребёнка, с горящими руками.
— Да, — сказала я.
Мира, если бы была рядом, наверное, упала бы в обморок.
Ардан резко повернул голову.
Кайран прищурился.
Я продолжила:
— Я не та Эвелина, которую вы знали. Не буду лгать. Я помню не всё. Я не знаю, сколько боли причинила вам прежняя хозяйка этого дома. Не знаю, сколько раз она прошла мимо, когда должна была остановиться. Не знаю, почему не умела говорить с собственным сыном так, как он заслуживал.
Лисса смотрела на меня снизу вверх огромными глазами.
— Но я знаю, что сегодня в кладовой была еда, а дети голодали. Знаю, что у больной девочки не было трав, потому что их закрыли за монетами. Знаю, что управляющий украл деньги, присланные на дом. Знаю, что этот человек пришёл ночью с вооружёнными людьми и поджёг крышу.
Я посмотрела на Талию.
— И знаю, что ведьмой почему-то называют не тех, кто морит людей голодом.
Оран тихо хмыкнул:
— Верно сказано.
Нэра шагнула вперёд.
Дрожала, но шагнула.
— Госпожа спасла Асю мельника.
Талия резко повернулась к ней:
— Молчи!
— Нет, — сказала Нэра. Голос сорвался, но она повторила громче: — Нет. Хватит. Она открыла кладовую. Накормила нас. Оставила ключ мне, если сама не вернётся. И сказала, что еда принадлежит людям поместья.
Среди слуг прошёл шёпот.
Кайран перестал улыбаться.
Лисса выскользнула из-за моей спины и встала рядом.
Маленькая. Бледная. В старом платке.
— А ещё она сказала, что не разговаривает с людьми на коленях.
У меня перехватило горло.
Господи.
Дети запоминают не то, что мы считаем важным. Они запоминают, когда им впервые разрешили встать.
Кайран мягко хлопнул в ладони.
— Прекрасно. Спектакль удался. Но народная любовь не отменяет угрозу роду.
— Угрозу роду? — Ардан шагнул к нему. — Тогда начнём с серого дракона над моим замком.
В небе снова мелькнула тень.
Мёртвый дракон кружил над поместьем.
Ардан поднял руку.
Его глаза вспыхнули золотом.
И вдруг за его спиной поднялось пламя.
Не настоящее — силуэт. Огромные чёрно-золотые крылья раскрылись за плечами лорда, и воздух дрогнул от жара. Люди вскрикнули и отступили.
Серый дракон в небе дёрнулся, будто его ударили.
Кайран впервые утратил спокойствие.
— Не стоит, брат. Если ты выпустишь дракона здесь, сгорят невинные.
— Ты спрятался за ними.
— Я пришёл забрать опасные артефакты.
— Ты пришёл уничтожить доказательства.
— Какие доказательства? — Кайран улыбнулся снова, но уже напряжённо. — Бред мёртвой жены? Слова чужой души? Или догадки женщины, которая за сутки решила стать матерью, хозяйкой и мученицей?
Я сделала шаг вперёд.
— Медальон.
Его взгляд дрогнул.
На долю секунды.
Но я увидела.
Ардан тоже.
— Вот зачем ты здесь, — сказала я. — Не за артефактами. За медальоном Эвелины. Ты не знал, успела ли она спрятать письмо.
Кайран молчал.
Талия сжала бумаги.
Слишком крепко.
Я посмотрела на неё.
— У неё.
Талия отшатнулась.
Ардан резко повернулся к своим людям:
— Взять экономку.
Талия бросилась бежать.
Оран оказался быстрее, чем я думала. Старик выставил топор рукояткой, она споткнулась и рухнула в снег вместе с бумагами.
— Ой, — невинно сказал он. — Возраст. Руки дрожат.
Стражники Ардана схватили её.
Кайран поднял ладонь.
Люди в серых перевязях вытащили мечи.
Мгновение — и двор превратился в поле боя.
Нэра закричала, прижимая Лиссу. Слуги бросились к стенам. Огонь на крыше разгорелся сильнее. Серый дракон в небе резко спикировал вниз.