Страница 17 из 125
— Что? Больно слышать? Прежняя Эвелина хотя бы знала своё место. Она была слабой, но не глупой. А ты… Ты пахнешь чужим миром. Думаешь, никто не чувствует?
Мира у двери застыла.
Я поднялась.
— Значит, ты знаешь.
— Я знаю достаточно, чтобы понимать: если совет услышит, кто ты, тебя не отправят в поместье. Тебя сожгут в чаше очищения.
— А ты очень хочешь помочь им с дровами?
— Я хочу, чтобы ты исчезла.
— Потому что мешаю стать новой леди Вейр?
Она тихо рассмеялась.
— Леди Вейр? Какая мелкая мечта. Мне нужен не мужчина, Эвелина. Мне нужен род. Кровь. Власть, которая достаётся той, кто стоит у колыбели наследника.
Меня передёрнуло.
— Ты травила его, чтобы потом лечить.
— Я удерживала силу, которая могла убить его.
— Ложь.
— Докажи.
Одно слово.
И оно было страшно честным.
У меня не было доказательств. Было видение. Метка. Слова ребёнка. Ковёр. Травы. Но для мира Ардана этого могло оказаться мало. Особенно если Селеста уже успела обложить себя лекарями, советом и чужим доверием.
Она знала это.
И наслаждалась.
— Ты проиграешь, — прошептала она. — Потому что ты защищаешь мальчика сердцем. А я бью по документам.
Я сделала шаг к ней.
— В моём мире таких, как ты, тоже хватало. Красивые слова. Правильные бумажки. “Мы действовали в интересах ребёнка”. “Мать эмоционально нестабильна”. “Ей лучше не вмешиваться”. Знаешь, что у вас у всех общее?
Селеста прищурилась.
— Что?
— Вы всегда забываете, что дети умеют выживать назло взрослым.
За дверью послышались шаги.
Селеста тут же изменилась в лице — снова стала мягкой, обиженной, почти плачущей.
Ардан вернулся с кувшином и чашкой.
Он увидел нас: меня — рядом с кроватью, её — чуть в стороне, с влажными глазами.
— Милорд, — тихо сказала Селеста, — я понимаю, что леди Эвелина пытается защитить ребёнка. Но её состояние нестабильно. Сначала суд, потом проявление чёрной метки, теперь ночное вторжение… Возможно, ей самой требуется помощь.
Я взяла чашу из рук Ардана прежде, чем он успел подать её Лиану.
Он напрягся.
— Что ты делаешь?
— Проверяю.
— На мне?
— На себе.
Я сделала глоток.
Вода была холодной и чистой.
Только после этого поднесла чашу Лиану.
Ардан смотрел на меня так, будто этот простой жест почему-то ударил сильнее всех обвинений.
— Ты думаешь, я позволил бы дать ему яд?
Я встретила его взгляд.
— Сегодня утром вы позволили отнять у него мать.
Он побледнел.
Не заметно для других, возможно.
Но я видела.
— Пей, малыш, — тихо сказала я Лиану.
Он сделал несколько маленьких глотков.
Дыхание стало ровнее. Но чёрные кольца внутри его крови никуда не делись. Я чувствовала их, даже не касаясь. Они сжимали его силу. Душили драконёнка в маленьком теле.
— Мне нужно осмотреть его, — сказала я.
Селеста резко вмешалась:
— Нет.
Ардан повернул голову.
— Почему?
— Её магия неизвестна. Она может навредить.
— Я уже навредила? — спросила я.
— Возможно, эффект проявится позже.
— Удобная формулировка.
Ардан молчал.
Я медленно положила ладонь на грудь Лиана.
— Разреши? — спросила я у мальчика.
Не у лорда.
Не у целительницы.
У него.
Лиан кивнул.
— Только не уходи.
— Не уйду.
Метка вспыхнула.
Боль пронзила руку до плеча. Я стиснула зубы, но не отдёрнула ладонь. Перед глазами снова проступили золотые нити. Чёрные кольца. Узлы. Чужие печати.
Я почти видела их.
Одна — у горла.
Вторая — под сердцем.
Третья — ниже рёбер, там, где, наверное, должна была спать драконья сила.
— Его не лечили, — прошептала я. — Его запечатывали.
Ардан шагнул ближе.
— Что?
Я не смотрела на него.
— У него внутри чужие узлы. Они не дают силе выйти. Каждый раз, когда его дракон пытается проснуться, узлы сжимаются. Поэтому он задыхается.
Селеста побелела.
— Бред.
— Да? — Я подняла взгляд. — Тогда объясните, почему узлы стоят ровно там, где действует ваш настой.
— Это невозможно увидеть без высшего дара крови.
Мира резко вдохнула.
Я медленно улыбнулась.
— А вот теперь интересно. Откуда вы знаете, что именно невозможно увидеть?
Селеста поняла ошибку сразу.
Ардан тоже.
Он повернулся к ней очень медленно.
— Селеста.
— Милорд, любой целитель знает основы…
— Нет, — сказал он. — Основы целительства говорят о потоках, сосудах и вспышках. Узлы крови — раздел закрытых родовых практик. Им владеют только драконьи дома.
Селеста молчала.
— Кто тебя учил? — спросил Ардан.
Она опустила глаза.
— Мой наставник.
— Имя.
— Он умер.
— Имя.
Селеста подняла голову, и в её взгляде мелькнуло отчаяние.
— Вы допрашиваете меня из-за слов женщины, которую утром сами признали предательницей?
— Я допрашиваю тебя, потому что мой сын сказал: ему больно после твоего лекарства.
Она отшатнулась, будто он ударил.
И вот это было почти приятно.
Не потому, что я хотела её боли.
А потому, что впервые за день взрослый мужчина в этой комнате произнёс: мой сын важнее моей гордости.
Лиан снова сжал мою руку.
— Мама, я хочу спать.
— Спи.
— Ты будешь здесь?
Я посмотрела на Ардана.
Он смотрел на сына. И в этом взгляде было что-то, чего не было в зале суда.
Страх.
Настоящий.
Не за род. Не за власть. Не за имя.
За ребёнка.
— Буду, — сказала я.
Ардан резко поднял глаза.
— Эвелина.
— Нет.
— Я ещё ничего не сказал.
— И не надо. Я останусь.
Селеста тут же шагнула вперёд:
— Это невозможно! Она под запретом совета!
— Совет сейчас не держит руку моего сына, — сказала я. — Я держу.
Ардан провёл ладонью по лицу.
Выглядел он вдруг не как страшный драконий лорд, а как мужчина, который слишком долго стоял на ногах среди руин собственной уверенности.
— До утра, — сказал он наконец. — Ты останешься до утра. Под стражей.
— Под стражей пусть остаётся Селеста.
Целительница вскинулась.
— Что?!
Ардан посмотрел на меня.
— Ты переходишь границы.
— Они сегодня очень подвижные.
— Эвелина.