Страница 115 из 125
Илария подошла к девочке с повязкой — той, с которой говорил Кайран. Не касаясь, опустилась на колени.
— Можно?
Девочка дрожала.
— Что?
— Снять повязку.
— Нельзя.
— Кто сказал?
— Старейшина.
— Я тоже была из совета. И говорю: можно. Если ты хочешь.
Варн взмахнул рукой.
— Не смей!
Девочка замерла.
Потом прошептала:
— Хочу.
Илария сняла повязку.
У девочки были обычные карие глаза.
Испуганные.
Живые.
Серые нити дрогнули.
Третий понял первым.
Он бросился к другому ребёнку.
— Хочешь снять?
Мальчик кивнул.
Роэн — к третьему.
— Разрешаешь?
— Да…
Дарен — к четвёртому.
Повязки падали одна за другой.
Серые нити рвались.
Варн закричал:
— Они не готовы видеть мир!
Кайран, стоя на коленях у ларца, хрипло сказал:
— Никто не готов. Всё равно смотрят.
Ардан бросился вперёд.
Теперь путь был открыт.
Варн попытался поджечь реестры, но Ардан ударил не по нему.
По земле под его ногами.
Камень раскололся. Старейшина упал, ларец вылетел из рук. Роэн оказался рядом мгновенно, прижал Варна к земле коленом.
— От северной стражи, — процедил он, — с крайним удовольствием.
Ардан схватил ларец.
Пять книг всё ещё горели серым.
— Как закрыть? — спросил он.
Кайран поднял окровавленную руку.
— Всех пепельных не хватит.
Третий тяжело дышал рядом.
— Тогда не кровью.
Илария, держа девочку за руку, сказала:
— Выбором.
Дарен поднял голову.
— Что?
— Реестры держатся на отказе живых. Значит, нужен встречный акт. Не родов. Тех, от кого отказались.
Кайран рассмеялся хрипло.
— Дети должны подписать, что они не отказались от себя?
— Да, — сказала Илария.
Ардан посмотрел на детей у ворот храма.
Пятеро маленьких, испуганных, без повязок.
— Они не обязаны.
— Нет, — сказал Кайран. — Не эти.
Он с трудом поднялся.
— Мы.
Третий подошёл к нему.
— Мы.
Илария вытащила из папки чистый лист. Руки дрожали, но голос был твёрдый.
— Пишите.
Кайран взял перо.
Кровь с ладони смешалась с чернилами.
Он долго смотрел на лист.
Потом написал:
Я, Кайран Вейр, не отказываюсь от себя.
Рука дрогнула.
Но он дописал.
Третий взял перо следом.
Помолчал.
И написал:
Я не Третий. Я Элиан Илар. Пока это больно. Но это моё.
Илария заплакала беззвучно.
Роэн поднял Варна на ноги, но тот уже не кричал. Смотрел с ужасом, как один за другим закрываются реестры.
Дарен помог детям написать свои имена — кто как мог.
Карие глаза девочки.
Имя:
Сава
.
Мальчик:
Нир
.
Ещё трое.
Когда последнее имя легло на лист, серый огонь на книгах погас.
Ларец стал обычным.
Тяжёлым.
Мёртвым.
Ардан закрыл крышку.
И через метку я почувствовала его голос.
Далёкий, усталый, живой.
Марина. Мы успели.
Я закрыла глаза.
На дальнем берегу дети плакали над своими чашками.
Но теперь имена не исчезали.
Они светились.
Кривые.
Злые.
Короткие.
Неполные.
Настоящие.
— Они успели, — прошептала я.
Мила подняла голову.
— Лорд вернётся?
Я посмотрела на браслет Лиана в руках Стража.
— Да.
Страж сжал его и вдруг сказал:
— Тогда я не буду говорить, что он солгал.
— Пока, — поправила Руна, вытирая слёзы.
— Пока, — согласился он.
А за мостом, у ворот Чёрного приюта, начали выходить остальные дети.
Соль первым.
С чашкой без имени.
Он остановился у начала моста и крикнул:
— Я пока не иду! Я просто смотрю!
Оран ответил:
— Смотри громче, а то плохо видно!
И дети на дальнем берегу засмеялись.
Сквозь слёзы.
Сквозь страх.
Сквозь боль отказа.
Имена были спасены.
Но впереди было самое трудное: доказать, что за именем действительно может быть место.
И что дом — это не обещание, которое дают у ворот.
А то, к чему возвращаются после самого страшного выбора.