Страница 111 из 125
— Потому что дети вам верят больше, чем вооружённым мужчинам.
— Разумно. Но обидно для вооружённых мужчин.
— Мы переживём.
Ардан посмотрел на меня.
Я уже знала, что он скажет.
— Ты остаёшься с детьми.
— Нет.
Он сжал челюсть.
— Марина…
— Нет. Не так.
Он замолчал.
Хорошо.
— Я понимаю, почему должна остаться, — сказала я. — Дети перешли потому, что мы обещали не уйти. Если я сейчас исчезну, пусть даже за реестрами, это ударит.
— Да.
— Но вы тоже обещали.
Ардан закрыл глаза.
— Да.
Страж вдруг подошёл к нам.
— Лорд должен идти.
Мы повернулись к нему.
— Почему? — спросила я.
— Потому что Варн — его старый закон. Потому что реестры слушают кровь Вейр. Потому что если лорд останется, а реестры сгорят, Смотрящий скажет: живые снова выбрали тех, кто уже вышел, и бросили остальных.
Слова были жестокие.
И точные.
Ардан посмотрел на мальчика.
— А если я уйду, вы подумаете, что я бросил вас.
Страж молчал.
Потом сказал:
— Да.
— Тогда?
— Оставь что-то.
Ардан нахмурился.
— Что?
Страж посмотрел на его запястье.
На браслет Лиана.
— То, что значит: вернёшься.
Ардан застыл.
Моё сердце сжалось.
Браслет.
Кривой, детский, с драконом, деревом и чашкой.
Лиан дал его отцу, чтобы тот не забыл возвращаться.
Ардан медленно снял браслет.
— Это дал мне сын.
Страж кивнул.
— Поэтому важно.
Ардан держал браслет на ладони.
В глазах — боль.
Потом он подошёл к Миле, Номи, Гару, Руне и Стражу.
— Я оставляю это не как залог власти. Как обещание ребёнка другому ребёнку. Лиан сказал мне смотреть на него, если забуду возвращаться. Теперь вы будете смотреть вместо меня.
Он протянул браслет Стражу.
Тот не взял сразу.
— А если не вернёшься?
Ардан ответил не быстро.
— Тогда у вас будет право сказать, что я солгал.
Страж взял браслет.
Очень осторожно.
— Я скажу.
— Знаю.
— Громко.
— Хорошо.
Мила прошептала:
— Я тоже.
Номи подняла руку:
— И я, если не забуду.
Оран фыркнул:
— Не забудешь. Я напомню.
Вот так решили.
Ардан, Роэн, Кайран, Дарен, Илария, Третий и четверо воинов идут за Варном и реестрами. Я остаюсь у дальнего берега с детьми, Ораном, лекарем и частью отряда. Руна тоже остаётся — сначала сказала, что пойдёт, но Мила вцепилась в неё так отчаянно, что Руна выругалась и осталась “временно, чтобы мелкие не устроили глупость”.
Кайран проверял ремни на седле, когда Ардан подошёл к нему.
— Ты поведёшь.
— А если заведу в ловушку?
— Значит, Роэн будет недоволен.
Капитан рядом сухо сказал:
— Очень.
Кайран усмехнулся.
— Мне доверяют. Какая трогательная глупость.
— Нет, — сказал Ардан. — Тебе не доверяют. Но ты знаешь дорогу. Это другое.
Кайран посмотрел на него.
— Спасибо за честность.
— Пожалуйста.
— Ненавижу, когда ты учишься.
— Я заметил.
Они стояли друг напротив друга, два брата, между которыми было двадцать лет пепла, крови и закрытых дверей.
И всё же между ними теперь была дорога.
Плохая.
Опасная.
Но не стена.
Я подошла к Кайрану.
— Если увидите Варна…
— Убью? — подсказал он.
— Нет.
— Жаль.
— Если увидите Варна, подумайте, что Лиан потом спросит, почему взрослые опять выбрали смерть вместо суда.
Кайран скривился.
— У мальчика отвратительно неудобные вопросы.
— Да. Он талантлив.
— И всё ещё не простил?
— Да.
Он кивнул.
— Хорошо.
— Это хорошо?
— Значит, он не дурак.
Я протянула ему маленький свёрток.
Он насторожился.
— Что это?
— Хлеб. Оран сунул. Сказал, что злым людям тоже надо есть, иначе они становятся ещё хуже.
Кайран несколько секунд смотрел на свёрток.
Потом взял.
— Старик мне не нравится.
Оран издалека крикнул:
— Взаимно!
Кайран почти улыбнулся.
Почти.
Перед отъездом Ардан подошёл ко мне.
Вокруг были дети, воины, снег, мост, приют за спиной и горы впереди.
Но на миг всё сузилось до нас двоих.
— Я вернусь, — сказал он.
— Не красиво?
— По-настоящему.
Грудь сжало.
— Я буду держать здесь мост.
— Знаю.
— Не геройствуйте.
— Ты тоже.
— У меня дети. Я не имею права.
Он посмотрел на Милу, которая держала браслет Лиана вместе со Стражем.
— Я тоже теперь, кажется, не имею.
Я хотела сказать что-то острое, чтобы не стало слишком тепло.
Не смогла.
— Ардан.
— Да?
— Возвращайтесь.
Он кивнул.
— К тебе и Лиану.
Опасные слова.
Слишком.
Но я не оттолкнула.
Только сказала:
— И к детям.
Он мягко ответил:
— И к детям.
Отряд ушёл в лес.
Мы стояли и смотрели, пока тёмные силуэты не исчезли между елями.
Дети молчали.
Потом Номи спросила:
— Теперь мы ждём?
— Да, — сказала я.
— Как правильно?
Я посмотрела на чашки, на мост, на Чёрный приют за спиной.
— Не молча, — ответила я. — И не в темноте.
Оран хлопнул в ладони.
— Значит, лагерь! Кто умеет таскать ветки? Кто не умеет — будет учиться. Кто слишком маленький — командует. Но не мной.
Номи тут же подняла руку:
— Я маленькая.
— Вижу беду, — пробормотал Оран.
Мила впервые за всё утро улыбнулась почти широко.
Мы начали ставить лагерь на дальнем берегу.
Не дом.
Не приют.
Но место.
Костёр развели быстро. Воины натянули полотнище между деревьями. Лекарь раздал тёплый отвар. Оран устроил “проверку кашевого имущества”. Руна с Гаром пошли за сухими ветками, споря, кто из них меньше доверяет лесу.
Страж всё ещё стоял у берега, глядя в сторону, куда ушёл Ардан.
В руке у него был браслет Лиана.
Я подошла.
— Тяжело держать?
— Нет.
— Врёшь.
Он молчал.
Потом тихо сказал:
— Если он не вернётся, Мила снова решит, что живым нельзя верить.
— А ты?
— Я уже решил.
— Что?
Он посмотрел на браслет.
— Что если не вернётся, я пойду за ним и скажу, что он солгал. Громко.
— Хороший план.
— Ты не говоришь, что он вернётся.
— Я очень хочу.