Страница 104 из 125
— Я не буду делать из него святого, чтобы вам было удобнее страдать. Лиан живой. Он может злиться. Бояться. Жалеть. Не прощать. Всё сразу.
Кайран молчал.
Потом хрипло рассмеялся.
— Всё-таки он сын Ардана. Тот тоже всегда умудрялся чувствовать не то, что нужно.
Ардан услышал.
Я видела.
Он не подошёл.
Но услышал.
И не разрушился.
Тоже прогресс.
Кайран посмотрел на Стража.
— Мальчишку нужно вывести первым.
— Он не пойдёт.
— Пойдёт, если Мила пойдёт.
— А Мила?
— Пойдёт, если Номи пустят.
— А Номи?
Он усмехнулся.
— Номи пойдёт за красной чашкой.
Я посмотрела на него.
— Вы слишком хорошо знаете, как они связаны.
— Я здесь был.
— И ушли.
— Нет. Меня вынесли.
— А потом?
— Потом я вернулся сам. Хочешь сказать, это мой дом?
— Нет. Хочу спросить: ты хочешь выйти теперь?
Он резко поднялся.
Стул скрипнул по полу.
Несколько детей обернулись.
Кайран наклонился ко мне через стол.
— Не задавай мне этот вопрос.
— Почему?
— Потому что если я отвечу “нет”, Ардан услышит. Если “да” — услышит Смотрящий. А если “не знаю” — услышу я.
Он ушёл.
Я осталась сидеть, глядя на осколки белой чашки.
И впервые подумала: возможно, Кайран тоже стоял на мосту.
Только его мост был внутри.
К вечеру мы составили первый список тех, кто готов выйти до моста завтра.
Не уйти.
Не “переехать”.
Только выйти до моста, постоять снаружи и вернуться, если захочется.
Мила.
Номи.
Гар.
Девочка с обритыми волосами, которая назвала себя Лея.
Мальчик с перевязанным глазом — Тим.
Ещё трое младших.
Страж не вписал себя.
Но стоял рядом, пока мы писали.
— А ты? — спросила Мила.
— Я останусь.
— Почему?
— Кто-то должен следить за дверью.
— Дверь уже открыта.
— Не для всех.
Он посмотрел на старое крыло.
Туда мы так и не попали.
Смотрящий исчез после утреннего удара, но его власть осталась в закрытых дверях, потемневших чашках и той самой серой пластине с реестрами отказа, которая теперь связывала приют с советом.
Пока реестры существовали, дети не были свободны полностью.
И мы это знали.
Дарен к вечеру сумел проверить несколько чашек магией. Вернулся бледный.
— Имена связаны с документами. Если в реестре ребёнок записан как “отказ”, чашка держит память. Не всегда плохую. Но привязанную.
— Значит, пока реестры у совета, Смотрящий может воздействовать на чашки? — спросила я.
— Да. Через последний договор отказа.
Ардан сжал челюсть.
— Варн под стражей. Но документы могли остаться у его людей.
— Или в самом совете, — сказала Илария. — В закрытом архиве. Туда имеют доступ только старейшины.
— Варн отстранён.
— Но не все его печати сняты.
Роэн помрачнел.
— Значит, нужно возвращаться.
Дети, сидевшие рядом, сразу стихли.
Мила крепче прижала чашки.
— Вы уйдёте?
Вот оно.
Каждый разговор о необходимости сразу превращался здесь в доказательство будущего предательства.
Я села перед ней.
— Нам нужно забрать реестры, чтобы Смотрящий не мог трогать ваши имена.
— Когда?
— Скоро.
— Сегодня?
— Нет.
— Завтра?
Я посмотрела на Ардана.
Он понял.
Если мы уйдём завтра все — разрушим то, что строили двое суток.
Если не уйдём — Смотрящий ударит через совет.
— Я поеду, — сказал Роэн.
Ардан повернулся.
— Нет.
— Милорд.
— Там старейшины, печати и архивы. Нужен я.
— И именно поэтому Смотрящий ждёт вас там. Или Варн. Или оба.
Я сказала:
— Нужно разделиться.
Ардан посмотрел на меня.
— Ты останешься здесь.
— Я не это сказала.
— Но это самый разумный вариант.
— Для кого?
— Для детей.
Я хотела спорить.
И уже открыла рот.
Но посмотрела на Милу, Номи, Стража у двери, Третьего у стены, чашки на столе “Потом”.
Он прав.
Проклятье.
Он прав.
Если я уйду, они решат, что “женщина с чашкой” тоже не осталась.
— Я останусь, — сказала я.
Ардан не показал облегчения.
Умный.
— Я тоже, — добавил он.
Роэн нахмурился.
— Милорд.
— Ты поедешь в замок. С Дареном и Иларией. Заберёте реестры. Элара поможет открыть южный архив, если связь идёт через старые материнские клятвы. Лиан…
Я резко подняла голову.
— Нет.
— Я не собираюсь привлекать Лиана. Но он может почувствовать, если Смотрящий ударит. Мира будет рядом. Элара тоже. Ты права: он не должен быть за дверью, но это не значит, что его нужно вести в архив.
Я выдохнула.
— Хорошо.
Роэн явно хотел спорить, но потом посмотрел на детей.
На Милу, которая слушала каждый звук.
И понял.
— Вы остаётесь без основной охраны.
Оран поднял ложку.
— Я здесь.
— Вы без лопаты.
— Это временное ослабление.
Страж вдруг сказал:
— Дети не тронут её.
Все повернулись.
Он стоял прямо.
— Если она останется.
Слова упали тяжело.
Я не сразу поняла: это была не угроза.
Это была защита.
Страж, мальчик с пепельным глазом, только что сказал при всех, что дети не тронут меня. Потому что я остаюсь.
Ардан тоже понял.
Он медленно склонил голову.
— Тогда я останусь как гость под вашим правилом.
Страж нахмурился.
— Ты лорд.
— Здесь — гость.
Снова маленький перелом.
Страж не знал, что с этим делать.
Поэтому просто буркнул:
— Тогда не мешай.
— Постараюсь.
— Не постарайся.
— Сделаю.
Мила тихо сказала:
— Он как маленький лорд.
Я улыбнулась.
— Они родственники.
Ардан бросил на меня взгляд.
Почти тёплый.
Потом Роэн начал собираться к отъезду.
Детям объяснили: капитан уезжает за реестрами. Леди Марина и лорд Ардан остаются в приюте. Никто не уходит тайно. Если что-то изменится — скажут вслух.
Каждое слово приходилось делать простым и твёрдым.
Не обещать лишнего.
Не украшать.
Не говорить “скоро всё будет хорошо”.
Скоро не будет.
Будет трудно.
Но не в одиночку.
Когда Роэн уже был у моста, Третий вдруг вышел из трапезной с чёрной чашкой.
— Я поеду.