Страница 101 из 125
— Хватит.
Смотрящий повернулся к нему.
— Страж.
— Хватит.
— Ты забываешь, кто дал тебе место у двери.
Мальчик дрожал.
— Ты дал.
— И кто заберёт?
Страж побледнел.
Но не опустил копьё.
— Забирай.
В трапезной стало тихо.
Совсем.
Смотрящий замер.
— Что?
Страж поднял голову.
— Забирай место. Я не буду вести Милу в комнату отказа. И Номи. И других. Не буду больше.
Смотрящий долго смотрел на него.
Потом улыбнулся.
— Тогда ты сам туда пойдёшь.
Страж отшатнулся.
— Нет…
— Да. Ты давно не смотрел своё.
Мила бросилась к нему.
— Не надо!
Смотрящий поднял руку, и между ними вспыхнула серая стена. Мила ударилась о неё и упала.
Я рванулась к девочке, но Ардан уже поймал её.
Роэн схватился за несуществующий меч.
— Проклятье.
Кайран шагнул к Смотрящему.
— Оставь мальчишку.
— Кай, — мягко сказал Смотрящий. — Ты лучше всех знаешь: дверь требует памяти.
— Я сказал — оставь.
— Или что? Ты снова разобьёшь чашку?
Кайран побледнел.
Смотрящий щёлкнул пальцами.
Дверь в дальнем конце трапезной открылась.
За ней была маленькая комната без окон.
На стене — зеркало.
Не такое, как у Элары.
Меньше.
Чёрное.
Страж начал задыхаться.
— Нет…
Он больше не был сторожем с копьём.
Он был мальчиком.
Просто мальчиком с пепельным глазом.
Смотрящий сказал:
— Иди.
Страж сделал шаг против воли.
Мила закричала.
Номи тоже.
Я бросилась вперёд, но серая стена встала передо мной.
Ардан ударил по ней драконьим огнём — она дрогнула, но не исчезла. Роэн голыми руками схватил ближайшую лавку и швырнул в стену. Бесполезно.
Кайран стоял ближе всех.
И ничего не делал.
— Кайран! — крикнула я.
Он не двигался.
Лицо белое.
Глаза на двери.
Он тоже боялся этой комнаты.
Не за Стража.
За себя.
Смотрящий тихо произнёс:
— Не вмешивайся. Ты уже однажды прошёл её. Помнишь?
Кайран закрыл глаза.
Страж сделал ещё шаг.
И тогда Кайран бросил осколок белой чашки.
Не в Смотрящего.
В зеркало внутри комнаты.
Осколок пролетел через открытую дверь, ударил в чёрную поверхность.
Зеркало треснуло.
Серая стена вздрогнула.
Смотрящий впервые закричал:
— Нет!
Кайран рванулся к Стражу, схватил его за куртку и отдёрнул назад.
Мальчик рухнул на пол.
Кайран встал перед ним.
— Хватит комнат.
Голос его дрожал.
Но он стоял.
— Кай, — сказал Смотрящий, и теперь в его голосе была сталь. — Ты принадлежишь приюту.
Кайран поднял окровавленную ладонь.
— Нет.
— Тебя бросили живые.
— Да.
— Тебя сломали роды.
— Да.
— Здесь тебя собрали.
Кайран посмотрел на осколки белой чашки.
Потом на Ардана.
Потом на меня.
— Нет, — сказал он тихо. — Здесь меня научили держаться сломанным.
Серая стена треснула.
Ардан ударил снова.
Я подняла руку с меткой.
Мила, плача, прижала красную и зелёную чашки к груди.
Номи крикнула:
— Страж не пепел!
И дети подхватили.
Сначала один.
Потом ещё.
— Не пепел!
— Не пепел!
— Мы не пепел!
Трапезная задрожала.
Чашки на стенах начали звенеть.
Смотрящий отступил.
— Неблагодарные дети.
Страж лежал на полу, плакал и повторял:
— Я не пойду… я не пойду…
Кайран опустился рядом с ним.
Неловко.
Жёстко.
Но рядом.
— Не пойдёшь, — сказал он.
Страж вцепился в его рукав.
— Я плохой.
Кайран закрыл глаза.
— Да.
Мила всхлипнула.
Но Кайран продолжил:
— И живой. Разбирайся с этим.
Страж заплакал сильнее.
Серая стена лопнула.
Ардан оказался рядом в ту же секунду. Но не схватил Кайрана. Не схватил Стража.
Только встал между ними и Смотрящим.
— Последняя комната закрывается, — сказал он.
Смотрящий выпрямился.
Глаза его стали полностью серыми.
— Вы не имеете власти в приюте.
Мила вдруг вышла вперёд.
Две чашки в руках. Красная и зелёная.
— Имеет.
Смотрящий повернулся к ней.
— Мила…
— Нет. Ты сказал, приют — это те, кто остался. Мы здесь. Мы говорим: комната закрывается.
Третий снял свою чёрную чашку со стены окончательно.
— Закрывается.
Девочка с обритыми волосами вышла следом.
— Закрывается.
Мальчик с перевязанным глазом:
— Закрывается.
Дети поднимались один за другим.
Не все.
Но многие.
Смотрящий смотрел на них, и впервые я увидела, что он боится.
Не нас.
Их.
— Вы не понимаете, — сказал он. — Без памяти отказа вы снова поверите живым. Они разобьют вас.
Мила плакала, но ответила:
— Тогда мы будем злиться. Но сами.
Это было не очень стройно.
Не торжественно.
Но абсолютно правильно.
Я шагнула к ней и остановилась рядом. Не трогая.
Ардан — с другой стороны.
Кайран помог Стражу сесть.
Роэн поднял с пола лавку, как будто всё ещё надеялся применить её дипломатически.
Оран буркнул:
— Ну что, может, теперь кашу?
И дети снова засмеялись сквозь слёзы.
Смотрящий медленно отступил к двери последней комнаты.
— Вы думаете, закрыли её?
Он улыбнулся.
— Глупые. Последняя комната не здесь.
В его руке появилась маленькая серая пластина.
На ней светились имена.
— Она в каждом отказе. В каждом родовом документе. В каждом живом, который сказал “не мой”. Хотите забрать детей? Сначала заберите их отказы.
Пластина вспыхнула.
И все чашки на стенах разом потемнели.
Дети закричали.
Мила выронила красную чашку.
Страж вскочил, но пепельный глаз начал затягиваться серым.
Кайран схватился за грудь.
— Он зовёт документы…
Илария побледнела.
— Реестры отказа. Они хранятся не здесь.
— Где? — спросила я.
Смотрящий уже исчезал в сером свете.
— Там, куда живые всегда возвращаются, когда хотят оправдать жестокость.
Ардан прошептал:
— В совете.
Смотрящий улыбнулся напоследок: