Страница 94 из 112
Карета Рейнара стояла там, где мы ее оставили. Лошади вернулись сами и теперь нервно переступали у сторожки. Мы сели сразу: Рейнар за поводья, я внутрь с Мартом, Варис на лошадь, которую его люди, оказывается, спрятали неподалеку.
— Вы все-таки привели людей? — спросила я, когда увидела в лесу силуэт всадника.
— Одного, — ответил Варис. — И он не заходил на болото. Клятва цела.
— Позже обсудим вашу способность проходить рядом с условиями.
— Жду с нетерпением.
Дорога назад была длинной и короткой одновременно. Лес, поля, мокрые деревни мелькали за окном, но я почти не видела их. В голове стоял один образ: зеленая вывеска, чернеющая в огне.
Март рассказывал обрывками.
Они услышали первый удар до рассвета. Дом погасил огни и закрыл двери. Нисса успела спрятать большую часть лекарств в подвале. Агата подняла соседей. Белые печати легли на окна, но внутрь не пускала живая древесина. Тогда нападавшие бросили в крышу флаконы с белым огнем.
— Он не как обычный, — говорил Март, глядя в колени. — Обычный горит вверх. Этот полз вниз. По стенам. И в щели.
— Орденский огонь, — тихо сказал Рейнар снаружи.
— Он ест защиту, — добавил Варис из-за окна. — Его используют для зачистки зараженных домов.
— Аптека не была заражена, — сказала я.
— Для них была, — ответил Варис.
Март продолжил. Сажа открыл подвал. Дом сам сбросил часть полок, чтобы перегородить огонь. Нисса пыталась вынести книги, но одна стена обрушилась. Агата выбила заднюю ставню метлой и вывела Орану с Деном, которые прибежали помогать. Потом подвал закрылся сам, оставив снаружи всех живых.
— Он вас ждал, — сказал Март. — Нисса так сказала. Что дом не умер, просто ушел глубже.
Я прижала футляр к груди.
— Хорошо.
Но руки все равно дрожали.
У городских ворот нас остановили.
Вернее, попытались.
Рейнар назвал имя, и стража отступила так быстро, будто дорога сама стала шире. Вестей уже хватало: суд огня, исчезновение Леста, пожар на окраине, нападение на аптеку Морвейнов. Люди у ворот смотрели на нашу карету, узнавали меня в окне и шептались.
Я не слушала.
Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее пахло дымом.
Потом я увидела улицу.
Сначала — людей.
Их было много. Больше, чем в день открытия. Соседи, жители Мыльной улицы, пациенты, городские стражники Роэна, даже несколько торговцев с дальнего рынка. Они стояли молча вдоль домов, не расходились, хотя дождь начался снова.
Потом я увидела аптеку.
От передней вывески осталась обугленная доска. Слово «Морвейнов» выгорело почти полностью. «Второй шанс» еще читалось, но буквы почернели по краям.
Крыша провалилась над правым крылом. Окна лопнули. Дверь висела на одной петле. Стены закоптились так, что темный камень стал почти черным. По фасаду тянулись белые ожоги от печатей подавления.
Но дом стоял.
Не целый.
Не красивый.
Стоял.
Я вышла из кареты и не сразу смогла сделать шаг.
Нисса первой пробилась через людей. Лицо у нее было перепачкано сажей, волосы выбились из косы, на щеке повязка. Увидев меня, она выдохнула так, будто до этого не позволяла себе дышать.
— Корень?
— Цел.
— А вы?
Я посмотрела на аптеку.
— Пока не знаю.
Она обняла меня одной рукой. Крепко, быстро, потом сразу отстранилась, будто боялась, что если задержится, мы обе расплачемся.
— Подвал держится. Живой запас в безопасности. Книга тоже. Та, что Сажа вынес, почти не повреждена.
— Люди?
— Трое с ожогами. Один стражник надышался дымом. Агата упала, но говорит, что это пол виноват.
— Где она?
— Командует расчисткой.
Из развалин донесся ее голос:
— Кто поставил ведро туда, где нормальный человек идет? Уберите, пока я не сделала из него шлем!
Я почти рассмеялась.
Почти.
Потом увидела прилавок.
Вернее, то, что от него осталось.
Черное дерево, расколотое пополам. Медные весы расплавились. Полки, которые мы отмывали всем кварталом, лежали грудой обугленных ребер. Стекло хрустело под ногами, когда я вошла внутрь.
Дом пах болью.
Я почувствовала ее кожей. Не магически даже. Просто все вокруг было знакомым и раненым: место, где Март ел кашу, где Нисса спорила о травах, где Сажа сбрасывал нужные флаконы, где первый покупатель заплатил медью.
Черная пустота вместо торгового зала.
Я дошла до середины и остановилась.
Здесь стоял стол, на котором мы варили первую сыворотку. Теперь там была куча пепла.
В груди стало тесно.
Очень тихо.
Сначала я думала, что не заплачу.
Потом поняла, что ошиблась.
Слезы пришли без красивой сцены. Просто потекли по щекам, оставляя дорожки в саже. Я опустилась на корточки у обугленного прилавка и положила ладонь на черное дерево.
Оно было теплым.
Не от огня.
Изнутри.
— Я вернулась, — сказала я.
Дом ответил не сразу.
Где-то в глубине, под полом, тихо звякнула монета.
Одна.
Потом вторая.
Потом третья.
Касса жива.
Я закрыла глаза.
— Хороший мой.
Глупые слова для дома. Но других не было.
Рейнар вошел следом. Варис остановился у двери, неожиданно молчаливый. Март стоял рядом с Ниссой, сжав кулаки.
— Я восстановлю, — сказал Рейнар.
Голос был тихий, но в нем уже поднималось привычное «я решу».
Я не открыла глаз.
— Нет.
— Лиана…
— Не вы. Мы.
Он замолчал.
— Деньги я дам, — произнес Варис с порога. — Без права собственности, без долговой расписки. Считайте вложением в будущий осмотр Эллары.
— Нет, — сказала я снова.
— Вы даже не спросили сумму.
— Потому что сейчас не буду продавать пепел своей аптеки никому. Даже союзникам.
Нисса подошла ближе.
— Тогда как?
Я открыла глаза.
Передо мной стоял город.
Не весь. Квартал. Люди, которых я лечила, кормила надеждой, ругала за слюну на ранах и спасала от орденской воды. Они смотрели через разбитые окна, с улицы, из дверей соседних лавок.
Орана держала Дена за плечи.
Старик с перевязанной рукой стоял с молотком.
Агата опиралась на метлу.
Лада с Мыльной улицы принесла ведро и связку тряпок.
Я поднялась.
— Сначала расчистим. Потом посчитаем, что уцелело. Потом откроем прием прямо во дворе.
Нисса посмотрела на руины.
— Здесь?
— Да.
— Половины лекарств нет.
— Значит, начнем с половины.
— Крыши нет.