Страница 1 из 112
Глава 1. Алтарь разрыва
Зал был слишком светлым для казни.
Солнце лилось сквозь высокие окна, ложилось на белый мрамор, на золотые чаши, на лица людей, которые пришли посмотреть, как умирает чужой брак. Никто не плакал. Никто даже не делал вид, что ему жаль.
Я стояла посреди круглого зала, перед алтарем из прозрачного камня, и не понимала, почему у меня так болит запястье.
Боль была тонкой, злой, будто под кожу загнали раскаленную серебряную нить и теперь медленно тянули ее наружу.
Я попыталась вдохнуть.
Воздух пах воском, дорогими духами, холодным металлом и вином.
А еще ядами.
Мысль пришла такой ясной, что я едва не дернулась.
Яд. Здесь есть яд.
— Леди Морвейн, — произнес мужчина в белом одеянии.
Его голос ударил по залу ровно, без сожаления. Он стоял по другую сторону алтаря, держал в руках длинный свиток и смотрел на меня так, как врач смотрит на вещь, которую поздно спасать.
Леди Морвейн.
Имя отозвалось внутри болью, но не моей.
Я не была леди Морвейн.
Вчера я была Мариной Орловой, аптекарем из маленькой круглосуточной аптеки у метро. Заснула после смены, уронив голову на руки между коробками с жаропонижающим и списком поставок. Помню желтый свет лампы, запах спирта, шум холодильника с препаратами, телефон, который все мигал и мигал.
А теперь на мне было чужое платье цвета увядшей розы, на пальцах чужие кольца, передо мной стоял чужой муж, а вокруг ждали, когда я соглашусь на собственное уничтожение.
Нет. Не чужой муж.
Муж этого тела.
Память Лианы Морвейн поднялась изнутри, как мутная вода со дна. Обрывки. Белые стены. Свадебный плащ. Мужская рука, сжавшая ее пальцы. Серебряные глаза, в которых тогда было небо перед снегом. Шепот: «Ты моя истинная». И потом другое. Холодное молчание за завтраком. Закрытые двери. Слуги, которые перестали кланяться. Женщина в золотом, входящая в дом так, будто уже примерила в нем каждую комнату.
Я посмотрела на нее.
Она стояла рядом с мужчиной в черном камзоле.
Красивая до злости. Светлые волосы уложены мягкими волнами, губы тронуты нежной улыбкой, ладони сложены перед собой, взгляд ласковый, почти скорбный. Такая женщина могла бы гладить ребенка по голове и в тот же миг подсыпать яд в его молоко, не испортив выражения лица.
И от нее пахло сладкой горечью.
Не духами.
Ядом.
— Леди Морвейн, — повторил жрец. — Вы слышите меня?
Я заставила себя поднять подбородок.
— Слышу.
По залу прошел шепот. Видимо, от меня ждали другого. Слез. Мольбы. Обморока. Может, прежняя Лиана так бы и сделала. Эта память была во мне мягкой, испуганной, истонченной до прозрачности. Женщина, которая слишком долго старалась быть удобной.
Я сжала пальцы.
Больше не стараюсь.
Мужчина в черном наконец посмотрел на меня.
Рейнар Вейрэн.
Имя вспыхнуло в голове острой серебряной искрой.
Серебряный дракон. Глава северного дома. Мой муж. Точнее, муж женщины, в чьем теле я очнулась.
Он был красив так, как бывает красив ледяной клинок: дорого, спокойно и смертельно. Светлые волосы, прямые плечи, черный камзол с серебряной вышивкой, высокий воротник, скрывающий шею. На его левой руке лежала печать рода Вейрэн, крупный камень в форме драконьего глаза.
Он смотрел на меня без ненависти.
Это почему-то было хуже.
Ненависть хотя бы живая. А в его лице была только усталость человека, который уже решил все за двоих и устал ждать, когда вторая сторона перестанет мешать.
— Обряд начат, — сказал жрец. — Истинная связь между Рейнаром Вейрэном, серебряным драконом дома Севера, и Лианой Морвейн, последней дочерью лекарского рода, признана ошибочной по решению Совета Пламени.
Ошибочной.
Слово ударило не меня. Ее.
Где-то внутри чужое сердце дернулось, будто снова получило пощечину. Я почувствовала не свою боль: месяцы ожидания у закрытых дверей, ночи без сна, неловкие улыбки за длинным столом, отчаянное желание услышать хоть одно объяснение. Лиана любила его. Тихо, почти преданно. Так любят те, кому однажды дали надежду, а потом начали кормить ее крошками.
Я не любила.
И это спасало.
— По условиям разрыва, — продолжал жрец, — леди Морвейн теряет право на имя дома Вейрэн, на брачную защиту, на содержание из северной казны и на любое имущество, полученное после заключения союза.
Вот как.
Меня не просто бросали. Меня вычищали из жизни, будто пятно с дорогой ткани.
— В качестве милости дома, — жрец чуть склонил голову к Рейнару, — бывшей супруге будет предоставлена дорожная сумма и место в обители Тихих Сестер.
Я чуть не рассмеялась.
Обитель.
Иными словами, тихая ссылка для женщины, которую неудобно оставить на виду.
Селеста опустила глаза. Улыбка стала мягче.
— Лиана, — сказала она нежно. — Поверьте, так будет лучше для всех. Там спокойно. Вам нужен покой.
Покой.
У прежней Лианы уже был покой. Холодный, глубокий, пахнущий ядом.
Я посмотрела на ее белые пальцы. На тонкий золотой перстень. У самого ногтя, там, где кожа касалась камня, лежала едва заметная темная тень.
Порошок.
Сухой, почти невидимый.
В моей голове что-то щелкнуло. Не магия. Опыт. Я столько лет смотрела на таблетки, растворы, осадки, пятна, что тело само понимало опасность быстрее мыслей.
На алтаре стоял кубок с красным вином.
Его должны были дать мне после подписи. Завершить обряд. Закрепить разрыв.
И на краю кубка тоже чернела тонкая линия.
Умница, Селеста.
Прежняя Лиана, видимо, не должна была дожить даже до обители.
— Подойдите, — велел жрец.
Ноги двинулись не сразу. Платье путалось вокруг щиколоток. Корсет давил так, будто меня заранее упаковали для похорон. Когда я сделала шаг, на запястье вспыхнула боль.
Я опустила взгляд.
На коже под тонким брачным браслетом светился серебряный ожог. Не простой след. Живая линия, похожая на трещину в стекле. Она шла от запястья к ладони и пульсировала в такт сердцу.
Связь.
Разорванная, но не умершая.
С другой стороны алтаря Рейнар тоже слегка напрягся. Всего на миг. Никто бы не заметил, если бы не смотрел прямо на него.
Я заметила.
Значит, ему тоже больно.
Прекрасно.
— Лиана, — сказал он впервые.
Голос низкий. Сдержанный. Без тепла.
А память тела вздрогнула от него так, будто услышала музыку.
Предательское тело.
Я медленно подняла глаза.
— Да, милорд?
Он почти незаметно сжал челюсть.