Страница 2 из 112
В зале стало тише.
Наверное, раньше Лиана называла его иначе. Рейнар. Муж. Мой дракон. Какой ужас.
— Подпиши, — сказал он. — Не усложняй.
Не усложняй.
Меня лишают дома, имени, денег, защиты, пытаются отравить прямо у алтаря, а я, оказывается, усложняю.
— Конечно, — сказала я.
И улыбнулась.
Не широко. Не счастливо. Так улыбаются аптекари, когда покупатель уверяет, что «сам знает, как пить антибиотики», а потом приходит с осложнениями.
Рейнар замер.
Селеста подняла ресницы.
Жрец протянул мне перо.
Я взяла его. Пальцы дрожали, но не от страха. От слабости. Это тело было истощено. В животе холодно тянуло, во рту стоял металлический привкус. Я уже знала этот вкус. Отравление. Медленное, аккуратное, не сразу смертельное.
Сначала ломает волю.
Потом сердце.
Потом дыхание.
Сволочи.
На свитке красивые строки расплывались перед глазами, но смысл я уловила. Отказ. Лишение. Молчание. Запрет оспаривать решение Совета. Запрет приближаться к дому Вейрэн. Запрет использовать его имя. Запрет требовать объяснений.
Как удобно.
Они не просто разрывали брак. Они затыкали рот.
Я макнула перо в чернила.
— Леди Морвейн, — тихо добавил жрец, — после подписи вы выпьете из кубка очищения и произнесете слова отказа.
— Разумеется.
Я поставила первую букву.
Боль прошла по запястью так резко, что перед глазами потемнело. Где-то под ребрами дернулась серебряная нить. На другом конце этой нити стоял Рейнар.
Он резко вдохнул.
Я дописала имя.
Лиана Морвейн.
Чернила блеснули на пергаменте, как свежая кровь.
— Принято, — сказал жрец.
Шепот в зале стал громче. Кто-то тихо засмеялся. Кто-то выдохнул с облегчением. Для них спектакль почти закончился.
Для меня он только начинался.
Жрец потянулся к кубку.
Я опередила его и накрыла чашу ладонью.
— У меня есть условие.
На этот раз шепот оборвался сразу.
Рейнар посмотрел мне в лицо внимательнее.
— Условие?
— Да.
Селеста мягко рассмеялась.
— Дорогая, боюсь, сейчас не время торговаться. Дом Вейрэн и так проявил великодушие.
Я повернулась к ней.
— Вы правы. Великодушие сегодня льется через край. Особенно в кубки.
Ее улыбка не дрогнула, но пальцы на миг сжались.
Хорошо.
Попала.
— Какое условие? — спросил Рейнар.
Он говорил спокойно, но в его голосе появилась сталь. Не раздражение. Опасение.
Интересно.
— Я не поеду в обитель.
— Поедешь, — сказал он.
Моя голова чуть склонилась набок.
— Вы только что отказались от права решать, куда мне идти.
В зале кто-то ахнул.
Рейнар медленно выпрямился. От него повеяло холодом. Настоящим. По мрамору у его сапог расползлась тонкая серебристая изморозь.
Дракон.
Внутри меня что-то испуганно сжалось. Не я. Лиана. Ее память знала этот холод. Знала, что после него лучше молчать.
Я не стала.
— Мне оставят имущество моего рода, — сказала я. — Аптеку Морвейнов. Землю под ней. Старую печать. Право торговли. И все долги, если они есть.
Теперь побледнела даже Селеста.
Но сильнее всех изменился Рейнар.
Лицо осталось тем же, холодным и красивым, но глаза потемнели. Будто я не старый дом попросила, а нож, который он давно спрятал и надеялся больше не видеть.
— Нет, — сказал он.
Одно слово.
Тихое.
Окончательное.
Я почувствовала, как по залу прокатилось облегчение. Людям нравились сильные мужчины, которые умели говорить «нет» женщине у края пропасти.
Жаль, я была не в настроении радовать публику.
— Тогда я не пью из кубка.
Жрец напрягся.
— Отказ от кубка очищения делает обряд незаконченным.
— Вот и славно.
Рейнар шагнул ко мне.
Серебряный ожог на моем запястье вспыхнул так, что я едва не застонала. Он тоже остановился, будто наткнулся на невидимую стену.
— Ты не понимаешь, о чем просишь.
— Зато вы прекрасно понимали, когда оставляли меня без имени и крыши.
— Аптека Морвейнов закрыта много лет.
— Открою.
— Там ничего нет.
— Значит, вы ничего не теряете.
Его взгляд стал совсем темным.
— Там опасно.
Я тихо усмехнулась.
— Милорд, после сегодняшнего утра у нас с вами явно разные представления об опасности.
Селеста положила ладонь Рейнару на рукав.
Жест был легкий, почти незаметный. Но прежняя Лиана внутри меня вздрогнула от него так больно, что я на миг перестала дышать.
Вот оно.
Не сам разрыв. Не бумаги. Не обитель.
А эта рука на его рукаве. Простая, уверенная, хозяйская.
Я убрала ладонь с кубка и сжала ее в кулак.
— Рейнар, — мягко сказала Селеста. — Пусть заберет. Если ей так хочется держаться за прошлое, разве стоит спорить? Старая лавка ничего не изменит.
Какая добрая.
Какая глупая.
Никогда нельзя отдавать аптекарю помещение, травы и повод выжить.
— Аптека под арестом долговой палаты, — сказал жрец. — Род Морвейн оставил после себя множество обязательств.
— Приму долги.
— Они значительны.
— Приму.
— У вас нет денег.
Я посмотрела на него.
— Зато теперь у меня будет цель.
Впервые за все время в зале стало по-настоящему тихо.
Даже насмешки умерли.
Рейнар смотрел на меня так, будто пытался найти в моем лице знакомую женщину и не находил. Наверное, Лиана не говорила так. Не держала спину так прямо. Не улыбалась с кровью на губах.
Кровью?
Я коснулась рта. На пальцах остался красный след.
Яд уже работал.
Нужно было закончить быстрее.
— Решайте, милорд, — сказала я. — Аптека Морвейнов в обмен на спокойный разрыв. Или незаконный обряд, свидетели которого сейчас стоят вокруг и, надеюсь, умеют считать последствия.
Один из старых лордов в первом ряду кашлянул.
Другой отвел взгляд.
Совет Пламени не любил скандалов. Особенно публичных. Особенно когда брошенная жена вдруг переставала быть удобной.
Рейнар не смотрел на них. Только на меня.
— Ты пожалеешь, — сказал он тихо.
— Возможно.
— Там тебя никто не защитит.
— Меня и здесь не защитили.
Удар вышел точнее, чем я планировала.
Он побледнел еще сильнее. На секунду в его глазах мелькнуло что-то живое. Не любовь. Не раскаяние. Боль.
Потом лед вернулся.
— Пусть забирает аптеку, — произнес Рейнар.