Страница 3 из 112
По залу прошел новый шепот. Селеста улыбнулась, но в глазах у нее мелькнула злость. Жрец быстро сделал пометку на свитке, словно боялся, что дракон передумает.
— Земля, печать, торговое право и долговые обязательства рода Морвейн переходят к леди Лиане Морвейн, — объявил он. — После разрыва она не имеет права претендовать на защиту дома Вейрэн.
— Запомнила, — сказала я. — Защиту вашего дома трудно не запомнить.
Кто-то снова ахнул.
Я уже начинала получать удовольствие.
Жрец поднял кубок очищения.
— Теперь выпейте и произнесите слова отказа.
Я посмотрела на вино.
Красное. Густое. На поверхности дрожит свет от окон. У края чаши темная тень яда почти исчезла, растворилась в напитке.
— Нет.
— Леди Морвейн…
— Я произнесу слова. Но пить не буду.
— Таков порядок.
— Порядок странный, если от него умирают.
Зал замер.
Селеста чуть наклонила голову.
— Что вы хотите сказать?
Я взяла кубок за ножку и подняла так, чтобы свет прошел сквозь вино.
— В нашем мире есть простое правило, — сказала я, сама не зная, к кому обращаюсь. — Если лекарство пахнет смертью, его не пьют из вежливости.
— В нашем мире? — переспросил Рейнар.
Черт.
Я слишком устала, чтобы следить за словами.
— В моем доме, — исправилась я. — В доме Морвейн.
Жрец нахмурился.
— Вы обвиняете храм в подмене кубка?
— Нет.
Я повернула чашу и посмотрела прямо на Селесту.
— Я просто предлагаю вашей светлой целительнице попробовать первой. Она ведь так желает мне покоя.
Селеста не пошевелилась.
Ее улыбка осталась на месте, но стала тонкой, как надрез.
— Боюсь, это невозможно. Кубок предназначен только для стороны, отказывающейся от связи.
— Какая жалость.
Я поставила кубок обратно на алтарь.
Рейнар смотрел на меня не мигая.
Он понял.
Не все. Но достаточно.
— Жрец, — произнес он.
Тот напрягся.
— Милорд?
— Заменить кубок.
Селеста резко повернула к нему лицо.
— Рейнар…
— Заменить, — повторил он.
В его голосе больше не было усталости. Только приказ.
Жрец побледнел и подал знак служителю. Старый кубок унесли так быстро, будто он мог взорваться. Новый принесли из запечатанного ларца. Вино налили при всех.
Я смотрела на Селесту.
Она смотрела на меня.
Теперь между нами не было ни жалости, ни улыбок.
Только обещание войны.
Новый кубок не пах ядом. Только терпким вином, серебром и травами. Я сделала маленький глоток.
Горло обожгло холодом.
Запястье вспыхнуло.
Жрец начал читать слова, и зал поплыл перед глазами.
— Повторяйте, леди Морвейн. Я отрекаюсь от защиты дома Вейрэн.
— Я отрекаюсь от защиты дома Вейрэн.
Слова были простые. Почти смешные. Как можно отречься от того, чего у тебя уже нет?
— Я принимаю разрыв истинной связи.
Серебряная нить под ребрами натянулась.
На другом конце Рейнар резко сжал край алтаря. Камень под его пальцами покрылся инеем.
Я вдохнула через боль.
— Я принимаю разрыв истинной связи.
Что-то внутри треснуло.
Не порвалось.
Треснуло.
Я почувствовала это ясно: связь не умерла. Ее ударили, скрутили, заперли, отравили, но она жила. Тонкая, упрямая, больная. И тянулась не к любви. К правде.
— Я возвращаю дому Вейрэн имя, клятву и брачный знак, — произнес жрец.
Я посмотрела на браслет.
Серебряный, изящный, с узором в виде двух драконьих крыльев. Наверное, когда-то Лиана смотрела на него с радостью.
Я сняла его медленно.
Кожа под ним была красной, ожог свежий, некрасивый.
Рейнар увидел.
Его лицо стало каменным.
Я положила браслет на алтарь.
— Я возвращаю дому Вейрэн имя, клятву и брачный знак.
Серебро звякнуло о камень.
И все закончилось.
По крайней мере, для них.
Жрец свернул свиток.
— Обряд завершен. Отныне леди Лиана Морвейн свободна от брачного союза с лордом Рейнаром Вейрэном.
Свободна.
Странное слово для женщины без денег, без дома и с ядом в крови.
Но мне понравилось, как оно звучит.
Я сделала шаг назад. Ноги подогнулись. На миг зал накренился, и белый мрамор поплыл к лицу.
Рейнар оказался рядом быстрее, чем я успела упасть.
Его рука сжала мой локоть.
Холодная. Сильная. Живая.
Тело Лианы предательски потянулось к нему, как к теплу, хотя тепла в нем не было. Я заставила себя выпрямиться и высвободилась.
— Не стоит, милорд. Люди могут подумать, что вам не все равно.
Он отдернул руку.
— Ты больна.
— Удобное открытие. Жаль, немного запоздалое.
— Лиана.
Я посмотрела на него.
Одно имя. А в нем столько чужой боли, что я почти дрогнула.
Почти.
— Больше не называйте меня так, будто имеете право.
Его губы сжались.
Селеста подошла ближе, мягкая, сияющая, с глазами, полными холодного яда.
— Я надеюсь, в обители… простите, в вашей аптеке вам станет легче.
— Не сомневаюсь.
— Окраина бывает опасной.
— Тогда постарайтесь туда не заходить.
Ее улыбка осталась прежней.
— Вы изменились.
Я наклонилась к ней чуть ближе.
— Нет. Просто яд оказался слабоват.
На этот раз она вздрогнула.
Всего на миг.
Но я увидела.
Рейнар тоже.
Прекрасно.
У выхода из зала меня догнал старый распорядитель с кожаной папкой. Он был сухой, как ветка, и смотрел на меня с явным неудовольствием.
— Леди Морвейн. Документы на аптеку будут доставлены сегодня. Ключ…
Он замялся.
— Что с ключом?
— Ключ утерян много лет назад. Двери там запечатаны. Дом признан непригодным.
Я протянула руку.
— Тогда дайте то, что есть.
Он достал из папки маленькую черную пластину с потускневшим гербом: чаша, обвитая лекарственной травой, и над ней крыло дракона. Печать Морвейнов.
Стоило ей лечь мне в ладонь, как серебряный ожог на запястье вспыхнул ответным светом.
Где-то далеко, за стенами дворца, словно проснулся старый дом.
Я не услышала звук ушами.
Я почувствовала его кожей.
Сухой щелчок замка.
Первый вдох пыли.
И шепот, такой тихий, что его мог придумать умирающий разум.
Вернулась.
Я сжала печать.
За спиной Рейнар произнес мое имя, но я не обернулась.
Пусть смотрит.
Пусть запоминает.