Страница 90 из 112
— Не посмеете.
— Проверим?
Я подняла футляр над ближайшей водой.
Рейнар резко обернулся.
— Лиана!
— Занимайтесь своими.
Он стиснул зубы и отбил новый удар.
Мириан смотрела на футляр не как на растение. Как на сердце, которое я держала над пропастью.
— Живой корень не погибнет в болоте, — сказала она.
— А вы успеете его достать до того, как болото решит, что вы ему не нравитесь?
Туман за ее спиной шевельнулся.
Мириан тоже почувствовала.
Серые болота слушали.
— Вы не уничтожите единственный шанс спасти связь, — сказала она.
— Это не единственный шанс. Это мой шанс. И я сама решу, кому его дать.
Она подняла нож.
— Тогда вы пойдете с нами.
Я раскрыла сумку свободной рукой и нащупала флакон сонной воды. Не той, что для памяти. Простую, слабую, сваренную на случай, если придется усыпить раненного зверя или человека в истерике.
Мириан сделала выпад.
Я бросила флакон ей под ноги.
Стекло разбилось. Прозрачная жидкость взлетела паром. Мириан отступила, закрыв лицо рукавом, но пар уже коснулся кожи. Ее шаги стали медленнее. Глаза потемнели.
— Детская смесь, — прошептала она. — Слабо.
— Я не хотела вас усыпить.
— Тогда что?
— Отвлечь.
Стеклянные камыши за ее спиной качнулись и сомкнулись на белом плаще.
Мириан дернулась.
Плащ застрял.
Рейнар в этот момент отбил сразу два удара и шагнул ко мне.
Слишком резко.
На его груди вспыхнула черная точка.
Я увидела ее раньше, чем поняла.
Один из орденских жезлов раскрылся как трубка. Из него вылетела тонкая игла и вошла Рейнару под ребра.
Он замер.
Не вскрикнул. Даже не сразу опустил меч.
Просто посмотрел вниз, туда, где на темной ткани расползалось маленькое пятно.
Серебряное пламя под кожей погасло.
— Рейнар!
Он сделал шаг ко мне и упал на колено.
Мир сузился до этого движения.
Мириан вырвалась из камышей. Остальные белые снова начали приближаться.
— Яд гашения, — сказала она. — Дракон не умрет, если вы отдадите корень.
Рейнар поднял голову.
— Не отдавай.
Голос был почти обычный.
Только губы уже серели.
Я бросилась к нему. Он попытался оттолкнуть меня плечом.
— Нет.
— Молчите.
— Уходи.
— У меня сегодня плохой слух на героические советы.
Я разрезала ткань у раны. Игла вошла неглубоко, но вокруг прокола кожа уже темнела. Аптечное зрение показало тонкие черные нити. Они не шли к сердцу. Хуже. Они заползали в серебряные каналы пламени и гасили их одну за другой.
Дракон без пламени.
Сердце еще билось, но сила, которая удерживала тело, исчезала.
— Нисса бы сейчас ругалась, — пробормотала я.
— Ты тоже справляешься.
— Я только начала.
Мириан подняла нож.
— Последний раз. Корень.
Я достала из сумки второй пепельный флакон и разбила его между нами. Щит поднялся слабее, чем первый. Серый полукруг дрожал.
— На несколько минут, — сказала я.
— У тебя нет противоядия, — ответила Мириан. — Его нет даже у нас. Только корень может вытянуть гашение из драконьего пламени, если применить его в Белой башне.
— Вы все лечите только в башнях, ремнях и под замком.
Я открыла футляр.
Живой корень светился ровно.
Если использовать его сейчас, часть силы уйдет. Возможно, не хватит на полное лекарство от предательства.
Если не использовать, Рейнар умрет здесь, на болотной кочке, пока я буду защищать будущий рецепт для абстрактных людей.
Сначала пациент.
Потом все остальное.
— Мне нужна ваша кровь, — сказала я Рейнару.
— Бери.
— И правда.
Он открыл глаза.
— Опять?
— Корень связан с выбором. Яд гасит ваше пламя, но держится на страхе. Что вы боитесь потерять сейчас?
Он с трудом усмехнулся.
— Кроме жизни?
— Жизнь вы уже почти теряете. Неинтересно.
Черные нити поднялись выше. Серебряные каналы вокруг сердца тускнели.
— Говорите.
Рейнар смотрел на меня долго. Пепельные трещины почти исчезли, потому что исчезало само пламя. Лицо стало человеческим, бледным, слишком спокойным.
— Боюсь, что ты спасешь меня и однажды решишь, что это долг.
— Нет.
— Дослушай.
Он сглотнул.
— Боюсь, что буду рад этому. Что приму твою заботу за право остаться. Что снова назову твою доброту знаком судьбы.
Стеклянный корень вспыхнул.
Правда принята.
— Тогда запомните, — сказала я. — Я спасаю вас не потому, что должна. А потому что выбираю.
Я уколола его палец. Капля крови упала на прозрачный корень. Серебряный сок внутри растения стал темнее.
Теперь моя.
Я сжала ладонь до боли, капнула рядом.
Корень дрогнул.
Аптечное зрение раскрыло рецепт не словами, а движением. Нельзя варить. Нельзя резать. Нужно дать корню коснуться раны и назвать яд тем, чем он является.
— Это не смерть, — сказала я, прикладывая тонкий живой побег к проколу. — Это приказ чужого страха пламени молчать.
Корень впился в кожу.
Рейнар выгнулся, но не закричал.
Черные нити рванулись к растению. Серебряный сок в корне потемнел, затем снова очистился. Яд выходил медленно, по капле, оставляя на стеклянном побеге черные кольца.
За щитом Мириан ударила ножом по серой стене.
— Остановите ее! Она портит корень!
— Я лечу пациента!
— Вы тратите лекарство на одного дракона!
— А вы хотели потратить его на власть над всеми.
Щит треснул.
Рейнар схватил мою руку.
— Хватит.
— Еще нет.
— Корень…
— Молчите.
— Лиана.
— Я сказала, молчите.
Он замолчал.
Иногда хорошее лечение начинается с редкого послушания.
Последняя черная нить вышла из раны. Корень в моей руке стал наполовину прозрачным, наполовину темным. Живой побег выжил, но ослаб. Для полного лекарства его все еще можно было использовать, но уже не без остатка.
Рейнар вдохнул.
Серебряное пламя под кожей вспыхнуло слабо, как лампа после долгой ночи. Жизнь вернулась, но не сила.
— Встать можете?
— Да.
Миндаль.
— Прекрасно. Сидите.
Щит лопнул.
Мириан шагнула вперед.
И замерла.
Болото вокруг нас изменилось.
Туман поднялся стеной. Стеклянные камыши склонились, направив острые вершины на белые плащи. В черной воде зажглись десятки зеленых огней. Они смотрели.