Страница 89 из 112
Глава 18. Ночь без клятв
Дом Морвейнов не хотел нас отпускать.
Когда мы вышли из оранжереи, вода за стеклянным куполом стала темнее. Серые рыбы больше не скользили над головой. Вместо них в мутной глубине двигались длинные тени, слишком ровные для живых существ и слишком внимательные для обычного болота.
Я держала футляр с живым стеклянным корнем обеими руками. Внутри прозрачного стекла серебряный сок бился мягко и ровно, будто у растения было собственное сердце.
— Быстрее, — сказал Рейнар.
Он шел впереди, но теперь постоянно оглядывался. Не приказывал. Не торопил меня как слабую. Просто считал расстояние между нами, дверями и водой, которая стояла стеной за порогом.
— Вы что-то чувствуете?
— Болото проснулось.
— Оно и раньше не спало.
— Теперь оно не одно.
Я остановилась у портрета Лианы. Зеленые огни в галерее дрожали, как свечи на сквозняке. Лицо настоящей Лианы на холсте казалось живым: губы тронуты легкой улыбкой, взгляд прямой, упрямый, на щеке пятно чернил.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Рейнар не перебил.
Не сказал, что мы теряем время.
Просто остановился рядом, снял перчатку и коснулся рамы двумя пальцами.
— Прости, — произнес он.
Портрет не ожил. Не вспыхнул. Не ответил ни словом, ни знаком.
Но стеклянный корень в футляре на миг стал теплее.
Иногда этого хватало.
Мы поднялись к главной двери. За ней темнела водяная стена, неподвижная и гладкая, как зеркало. В глубине отражались не наши лица, а ночное болото: серые кочки, стеклянные камыши и туман, за которым уже что-то ждало.
Рейнар положил ладонь на дверь.
— Сначала выйду я.
— Нет.
Он повернул голову.
— Лиана.
— Корень у меня. Если болото открывало путь на мою кровь и мой выбор, вы можете выйти и не найти дорогу обратно.
— А если первым выйдешь ты и там удар?
— Тогда вы успеете стать полезным.
Несколько секунд он смотрел на меня. Потом коротко кивнул.
— Вместе.
Это было лучше.
Мы шагнули в воду одновременно.
Холод обхватил ноги до колен, но не потянул вниз. Двор старого дома Морвейнов уже почти исчез под туманом. Стеклянная лоза за нашей спиной погасла, и затопленный дом снова стал похож на руину.
Только теперь я знала: он не мертв. Он просто ждет, когда его больше не будут искать как могилу.
Стеклянная веточка в кармане указала путь назад, но свет ее стал слабее. Живой корень в футляре пульсировал ярче, будто отзывался на каждый мой шаг.
— Держитесь ближе, — сказал Рейнар.
— Я иду рядом.
— Ближе.
— Это уже не совет аптекаря, а тревожный дракон.
— Да.
Честно.
Я посмотрела на него. Серебряная трещина у шеи стала темнее. Отвар Ниссы давно перестал действовать. Сыворотку повторять было нельзя. До возвращения в аптеку оставалось слишком далеко.
— Болит?
— Да.
— Сильно?
— Терпимо.
Миндаль едва коснулся воздуха.
— Рейнар.
Он поморщился.
— Сильно.
— Если начнется приступ, говорите сразу.
— Если начнется приступ, тебе лучше отойти.
— Мы уже проходили этот разговор. Обычно после него вы падаете, а я все равно лечу.
— Я стараюсь научиться предупреждать раньше.
— Вот и предупредите.
Он хотел ответить, но туман впереди разошелся.
На дорожке стоял человек.
Высокий, в белом плаще, с капюшоном, скрывающим лицо. За ним появились еще трое. Потом шестеро. Потом весь узкий проход между болотными кочками заполнили фигуры в белом.
Люди Ордена.
Не стража.
Охотники.
Их жезлы не сияли. Они были обмотаны темной тканью, чтобы свет не выдал их в тумане. На груди у каждого — знак раскрытой ладони. Только вместо белого огня внутри ладони была черная черта.
— Отступай к дому, — тихо сказал Рейнар.
— Путь уже закрыт.
Я чувствовала это. За спиной вода стала глубже. Старый дом Морвейнов скрылся, как будто его никогда не было.
Белый капюшон впереди поднял руку.
— Лиана Морвейн. Передайте футляр и отойдите от дракона.
Голос был женский.
Не Селеста.
Старше. Суше.
— Вы кто?
— Сестра Мириан, старший хранитель нижних лабораторий.
— Очаровательно. У вас там все должности звучат как предупреждение?
— Не заставляйте нас применять силу.
Рейнар шагнул передо мной.
— Вы на землях Морвейнов.
— Морвейны мертвы.
— Ошибаетесь, — сказала я.
Стеклянный корень вспыхнул в футляре.
Туман вокруг стал зеленоватым.
Несколько белых отступили на шаг, но Мириан не дрогнула.
— Вы не понимаете, что несете. Живой корень нельзя выносить из болот. Он нужен для стабилизации поврежденных связей.
— Именно поэтому я и не собираюсь отдавать его Ордену.
— Вы не справитесь с формулой.
— Вы уже справлялись. Люди спали на улицах, Селеста горела чужим пламенем, Лиана умерла в вашей лаборатории. Думаю, Орден исчерпал право на доверие.
Мириан опустила руку.
— Взять футляр.
Первый жезл ударил без света.
Не огнем.
Звуком.
Воздух перед нами будто сжался и лопнул. Рейнар успел поднять серебряный щит, но удар пришелся по нему тяжело, глухо. Он качнулся, и я увидела, как черная пепельная трещина прошла от его шеи к ключице.
— Не тратьте пламя!
— Это не пламя.
— Все равно тратите себя.
Второй удар пришел сбоку. Я разбила о землю маленький флакон с пепельным щитом. Серая волна поднялась между нами и белыми, приняла звуковой удар и осыпалась холодной пылью.
— У нее щиты! — крикнул кто-то.
— Разделить!
Орденские люди двинулись полукругом. Болото под их ногами не проваливалось. На сапогах у каждого горели маленькие белые печати. Они подготовились к этой земле лучше нас.
Рейнар вытащил меч.
Серебра на клинке не было, но в движении чувствовалась драконья сила. Первый нападавший оказался в воде раньше, чем поднял жезл. Второй потерял оружие. Третий отлетел к стеклянным камышам и закричал, когда прозрачные стебли сомкнулись вокруг его плаща.
Я не смотрела долго.
Аптекарю нельзя любоваться дракой, если рядом раненный пациент и футляр, за который готовы убить.
Мириан шла прямо ко мне.
В руке у нее появился тонкий белый нож. Не металл. Кость или обработанное стекло. На лезвии мерцали те же белые линии, что были на браслете в башне.
Подавитель.
— Еще шаг, и я разобью корень, — сказала я.
Она остановилась.