Страница 87 из 112
— Что делать?
— Ждать.
Я сняла сумку, достала черную соль, чистую ткань и каменный нож. Письмо Лианы ничего не говорило о сборе корня. Книга осталась в аптеке. Здесь придется смотреть.
Я опустилась рядом с чашей.
Аптечное зрение раскрылось.
Сначала лоза показалась сетью серебряных линий. Потом я увидела ее глубже: каждую жилку, каждую точку роста, старые срезы, зажившие раны. Морвейны веками брали корни, не убивая растение. Они знали места, где один побег можно отделить, сохранив основное сердце.
Живой корень уходил в землю и разделялся на две ветви. Одна питала лозу. Вторая лежала свободно, ожидая пересадки.
Нельзя резать у основания.
Нельзя ломать.
Нужно убедить растение отпустить само.
Я насыпала вокруг чаши тонкий круг черной соли. Она не защищала от лозы. Отделяла наши намерения от магии связи.
Затем положила ладони на камень.
— Я пришла не за всей твоей силой, — сказала я. — Мне нужен один побег. Я оставлю сердце и закрою рану.
Серебряный сок внутри лозы ускорился.
Один прозрачный лист повернулся ко мне.
— Что она делает? — тихо спросил Рейнар.
— Слушает.
— Растение?
— В аптеке вас это уже не удивляло.
— Аптека хотя бы бросалась коробками.
Я почти улыбнулась.
Корень под землей шевельнулся.
Чаша треснула у края, открывая тонкий проход. Свободный побег поднялся к поверхности.
Я достала каменный нож.
Стеклянная лоза сжалась.
— Не хочет, — сказал Рейнар.
— Боится.
— Растения боятся?
— Все живое боится, когда к нему подходят с ножом.
Я отложила лезвие.
Провела пальцами по естественному соединению двух корней. Там находилась тонкая серебряная пленка. Не нужно было резать.
Нужно было согреть.
— Рейнар, мне нужна ваша рука.
Он подошел к краю соляного круга.
— Войти?
— Нет. Только протяните ладонь.
Он сделал.
Я положила свою руку поверх его.
Связь отозвалась болью, но слабее, чем раньше. Между нашими ладонями появилось серебряное тепло.
Не пламя.
Жизнь.
Я направила его к корню.
Лоза дрогнула.
— Не давите, — сказала я. — Не пытайтесь заставить.
— Я ничего не делаю.
— Тогда хорошо.
— Сложно получить похвалу от аптекаря.
— Это не похвала.
— Я уже понял.
Серебряная пленка между корнями стала мягче. Живой побег отделился сам. Не отломился. Просто вышел из общего узла, оставив маленькую светлую рану.
Я сразу закрыла ее влажной землей из чаши, добавила щепоть черной соли и одну каплю собственного настоя тихой лозы. Рана затянулась прозрачной пленкой.
Основное растение не погасло.
Наоборот, один новый лист раскрылся у вершины.
Я обернула отделенный корень влажной тканью и положила в специальный стеклянный футляр. Внутри него серебряный свет продолжал двигаться.
— Получилось, — сказал Рейнар.
— Не кричите. Вдруг передумает.
Он тихо рассмеялся.
Звук был непривычным в затопленном доме. Живым.
Я закрыла футляр.
В этот момент лоза коснулась моего запястья.
Не ветвью.
Тенью.
Серебряный ожог вспыхнул.
Мир исчез.
Я снова оказалась в оранжерее.
Только дом еще не был затоплен.
За стеклянным куполом шел дождь. Растения стояли молодыми и яркими. На каменном полу горели десятки ламп.
Лиана Морвейн сидела у чаши со стеклянной лозой.
Она была очень слабой.
Лицо бледное, губы сухие, руки дрожали. На запястье лежал свежий серебряный ожог. Перед ней стояли три флакона: один с золотой жидкостью, второй с черным осадком, третий пустой.
Рейнар оказался рядом со мной.
Не телом.
Память впустила его тоже.
— Она пришла сюда перед смертью, — сказал он.
Лиана нас не слышала.
Она растерла маленький лист стеклянной лозы, добавила каплю собственной крови и несколько крупинок зеленой соли. Жидкость в пустом флаконе стала прозрачной.
На столе рядом лежало зеркало.
В нем отражалась я.
Марина в синей рабочей одежде спала за столом ночной аптеки. Голова лежала на сложенных руках, рядом мигал телефон.
Лиана смотрела на отражение долго.
— Прости, — прошептала она.
В оранжерею вошел Дамиан.
Моложе, чем сейчас. Без перстня главы Ордена, но с той же спокойной уверенностью.
— Время, — сказал он. — Путь открыт. Следующая доза освободит место.
Лиана закрыла флакон ладонью.
— Я передумала.
— Поздно.
— Закрой зеркало.
— Оно уже выбрало.
— Нет. Ты выбрал.
Дамиан подошел ближе.
— Если переход остановить сейчас, связь сожжет вас обоих.
— Тогда пусть.
— Рейнар станет чудовищем.
Лиана вздрогнула.
Он знал, куда ударить.
— Марина не имеет к этому отношения, — сказала она.
— Ее душа подходит. Она выдержит связь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она умеет жить через боль.
— Это не значит, что она обязана принять мою.
Дамиан протянул руку к флакону.
Лиана отшатнулась.
— Ты позвала ее.
— Я ошиблась.
— Ошибки лекарей тоже имеют последствия.
— Тогда последствие будет моим.
Она подняла прозрачный состав.
— Что это? — спросил Дамиан.
— Последняя защита Морвейнов.
— Освобождающая сыворотка?
— Нет.
Лиана посмотрела в зеркало.
На меня.
На женщину, которая еще не знала ни драконов, ни алтаря, ни чужой смерти.
— Лекарство не для тела.
Она вылила прозрачный состав на стекло.
Жидкость не стекла вниз. Впиталась в отражение, прошла по поверхности серебряной волной и окружила спящую Марину тонким зеленым светом.
Дамиан схватил Лиану за руку.
— Что ты сделала?
— Если она придет, связь не примет ее страх за любовь.
— Ты повредила переход.
— Я оставила ей выбор.
Он ударил ее.
Не рукой.
Белой магией.
Лиана упала рядом с чашей. Изо рта пошла кровь. Но она продолжала улыбаться. Слабо, упрямо.
— Тело все равно станет пустым, — сказал Дамиан.
— Нет.
— Твоя память исчезнет.
— Пусть.
— Тогда что останется?
Лиана положила ладонь на корень стеклянной лозы.
— Дом.
Серебряный свет прошел от растения в пол, стены и дальше, к далекой городской аптеке, которая еще стояла мертвой.