Страница 86 из 112
— Ты можешь исправить, — сказала иллюзия.
Его лицо стало белым.
— Как?
— Выбери меня сейчас.
Он сделал шаг.
Я не стала хватать его.
— Рейнар.
Он не услышал.
— Если вернешь меня, — продолжила Лиана, — все будет как прежде. Я прощу. Мать тоже простит.
Женщина на ветви улыбнулась.
Слишком мягко.
Слишком легко.
— Рейнар, — повторила я. — Настоящая Лиана не просила бы вас выбрать за нее второй раз.
Он замер.
Иллюзия нахмурилась.
— Она любила меня, — сказал он.
— Да.
— Я мог…
— Не могли. Прошлое не открывается потому, что вы наконец готовы вести себя иначе.
Лиана протянула руку дальше.
— Рейнар, иди.
Он закрыл глаза.
— Я не имею права просить тебя вернуться, — сказал он.
Иллюзия дрогнула.
— Ты моя истинная.
— Ты была человеком раньше, чем стала моей истинной. Я понял это слишком поздно.
Женщина исчезла.
Мать Рейнара осталась еще на мгновение.
— Ты станешь им, — сказала она голосом, похожим на хруст льда. — Станешь отцом.
Рейнар не открыл глаз.
— Возможно. Но страх перед этим больше не будет решать за других.
Дерево раскололось отражением и стало обычным серым стволом.
Он долго стоял неподвижно.
Потом посмотрел на меня.
— Благодарю.
— Я только напомнила.
— Иногда именно этого никто не делает.
Мы пошли дальше уже ближе друг к другу.
Рейнар больше не держался за ремень сумки. На особенно узких участках мы соединяли руки. Не из-за связи. Не потому, что болото требовало.
Просто так было безопаснее.
И теплее.
Туман начал редеть к закату.
Перед нами появились остатки каменной ограды. Из воды торчали столбы, увитые прозрачными растениями. За ними виднелась крыша дома, почти полностью ушедшего в болото.
Сердце Морвейнов.
Стеклянная веточка в кармане стала горячей.
Мы вошли через разрушенную арку.
Под водой лежал двор. Каменные дорожки угадывались по ровным полосам мха. В центре стоял засохший фонтан в форме чаши. Из чаши росло дерево с прозрачной корой.
Дом был больше аптеки в столице. Два крыла, башенка, широкие окна. Нижний этаж затоплен, второй наклонился, но не рухнул. По стенам тянулись знаки лекарского рода.
— Здесь погибли Морвейны? — спросила я.
— Здесь нашли их тела.
— Сколько?
— Двадцать семь.
Ветер прошел по двору.
Прозрачные листья дерева зазвенели.
Двадцать семь голосов.
Я подошла к двери.
Она находилась наполовину под водой. Замок зарос стеклянными корнями. Печать Морвейнов у меня на груди нагрелась, но дверь не открылась.
— Кровь? — спросил Рейнар.
— Нет. Письмо предупреждало, что корень откроется двоим.
Я положила ладонь на дерево.
Рейнар встал рядом.
— Что делать?
На двери проступили две строки.
«Тот, кто отнял выбор, должен назвать то, что готов потерять.
Та, у кого отняли выбор, должна назвать то, что не отдаст».
Рейнар прочитал первым.
— Я готов потерять тебя.
Слова прозвучали так спокойно, что мне понадобилось мгновение, чтобы понять.
Он продолжил:
— Не твою жизнь. Не возможность помочь. Право надеяться, что ты выберешь меня. Если для твоей свободы мне придется остаться за ее пределами, я приму.
Серебряный свет прошел по его ладони.
Одна половина замка открылась.
Теперь моя очередь.
Я долго смотрела на прозрачные корни.
Что я не отдам?
Не имя. У меня их было два.
Не дом. Его уже пытались забрать.
Не любовь. Она могла измениться.
— Я не отдам право быть собой, даже если пока не знаю до конца, кто это, — сказала я. — Не отдам свою волю ни связи, ни страху, ни человеку, который называет власть заботой. И не отдам память Лианы тем, кто хочет использовать ее смерть как оправдание.
Вторая половина замка вспыхнула зеленым.
Дверь открылась внутрь.
Вода должна была хлынуть в коридор, но не хлынула. За порогом стоял сухой воздух, пахнущий лекарственными травами и старым стеклом.
Мы переступили границу.
Вода за спиной осталась стеной, прозрачной и неподвижной.
Дом Морвейнов не был мертв.
Он спал.
Стоило мне сделать шаг, как вдоль стен зажглись зеленые огни. Они были слабее, чем в городской аптеке, но отвечали на мою кровь. На стенах висели портреты лекарей. Мужчины и женщины в темных одеждах, с травами, книгами и маленькими драконами-фамильярами.
На последнем портрете стояла молодая Лиана.
Не придворная, не тихая жена серебряного лорда. В коротком лекарском платье, с закатанными рукавами и пятном чернил на щеке. Рядом с ней была другая девушка с темными волосами и смеющимися глазами.
Эллара Астер.
Подпись гласила:
«Последний выпуск школы Морвейнов».
Рейнар остановился у портрета.
— Я никогда не видел ее такой.
— Какой?
— Счастливой.
— Вы знали жену хуже, чем думали.
— Да.
Он не стал спорить.
За портретной галереей начиналась лестница вниз.
Стеклянная веточка указывала туда.
— Дом уже под водой, — сказал Рейнар. — Ниже должен быть затопленный подвал.
— Здесь законы воды явно не главные.
Мы спустились.
С каждым шагом воздух становился холоднее. На стенах проступали капли, но не падали. Они висели, отражая наши лица. Внизу находилась круглая оранжерея под стеклянным куполом.
Купол лежал ниже уровня болота.
Над нами двигалась темная вода. По стеклу проплывали серебряные рыбы, между корнями скользили зеленые огни. Внутри оранжереи росли растения, которых я никогда не видела: кусты с зеркальными листьями, травы, шепчущие на сквозняке, белые цветы, закрывавшиеся при взгляде.
В центре под куполом находилась стеклянная лоза.
Она росла из каменной чаши, обвивала тонкую опору и поднималась почти до потолка. Стебель был прозрачным. Внутри двигался серебряный сок. Листья походили на тонкие пластины льда, а корни уходили в землю светящимися нитями.
Один корень был живым.
Я увидела сразу.
Остальные застыли, стали мутными, ломкими. Живой корень дышал. Свет внутри него двигался в ритме сердца.
Моего.
Потом Рейнара.
Потом обоих.
— Не подходите, — сказала я.
Он остановился.
— Что видишь?
— Растение чувствует связь. Если вы войдете в круг, оно может принять ваше пламя за приказ.