Страница 80 из 112
Нисса промыла мои ладони, нанесла прохладную мазь и перевязала запястье. Рейнару дала горький отвар тихой лозы. Он выпил без споров, чем напугал меня сильнее пепла.
— Сыворотку повторять нельзя, — сказала Нисса. — Остаток у меня, но книга предупреждала.
— Не будем, — ответила я. — Отвар удержит сердце до вечера. Дальше нужен живой стеклянный корень.
Рейнар поставил чашку.
— Я знаю, где его искать.
— Позже. Сначала правда.
Нисса перевела взгляд с меня на него, собрала окровавленные ткани и направилась к двери.
— Я буду снаружи. Если он снова начнет приказывать, крикните.
— А если начну я? — спросила я.
— Тогда все идет правильно.
Дверь закрылась.
Комната была маленькой и слишком тихой после суда. За узким окном шел дождь. В камине горел обычный огонь, желтый и спокойный. Рейнар сидел напротив, положив руки на колени. Без серебряного света в глазах, без пламени и права ссылаться на связь он выглядел просто мужчиной. Уставшим. Виноватым. Все еще опасным.
Я достала из кармана сложенный лист, на котором успела переписать несколько строк из дневника Лианы, пока Дамиан не забрал книгу. Последняя фраза лежала перед глазами даже без бумаги.
— Вы открыли нижнюю лабораторию.
Рейнар не стал спрашивать, откуда я знаю.
— Да.
— Знали о переходе души?
Он медленно вдохнул.
— Не так, как знаю теперь.
— Это снова половина ответа.
— Я расскажу все.
Он произнес без защиты. Без просьбы понять. Просто обещание, которое давно следовало дать.
— Начните с первой ночи, — сказала я.
Рейнар посмотрел на огонь в камине.
— Моя мать умерла в Белой башне, когда мне было тринадцать. Связь между ней и отцом повредили во время покушения. Орден пытался ее восстановить. Несколько месяцев им становилось лучше, потом отец начал терять человеческий облик. В последнюю ночь он не узнал ее. Убил прежде, чем успел вернуть разум.
Я вспомнила женщину с серебряным ожогом, которую видела за плечом Лианы в памяти связи.
— Вы были там.
— Я прятался под столом в соседней комнате. Слышал все.
Голос оставался ровным. Только пальцы на коленях медленно сжались.
— Дамиан тоже был там. Тогда он еще не возглавлял Орден. Он сказал мне, что поврежденная связь превращает любовь в голод. Что однажды я могу сделать то же самое с собственной истинной.
— И вы поверили.
— После того, что видел, я был готов поверить в любую угрозу, похожую на прошлое.
Он поднял взгляд.
— В нашу первую ночь связь открылась слишком резко. Ты… Лиана потеряла сознание. На ладонях выступила кровь, а мое пламя ударило не наружу, а в нее.
— Не в нее. В белый узел.
— Теперь я знаю. Тогда видел только серебряные трещины и лицо матери. Дамиан оказался во дворце через несколько минут. Слишком быстро. Я должен был понять, что он ждал.
— Но не поняли.
— Нет. Он сказал, что Лиана умрет, если связь закрепится. Предложил временно отделить пламя и провести стабилизацию в старой лаборатории Морвейнов.
— Которую ваш род запечатал после смерти матери.
— Да. Печать мог снять только я.
Он замолчал, но я не торопила. Тишина теперь работала не на Дамиана. Она заставляла Рейнара продолжать самому.
— Я открыл лабораторию, — сказал он. — Передал Ордену каплю своего пламени и образец крови. Подписал разрешение на глубокое исследование связи.
— От имени Лианы?
— От имени дома Вейрэн.
— Ее согласие было не нужно?
— По закону супруг-дракон мог разрешить лечение, если связь угрожала жизни пары.
— Удобный закон.
— Чудовищный.
— Но вы им воспользовались.
— Да.
Никаких оправданий. От этого не становилось легче, но хотя бы не приходилось пробиваться через новую стену.
— Вы знали, что в тело хотят привести другую душу?
Рейнар провел большим пальцем по ожогу на ладони.
— Дамиан называл это свободным отпечатком. Говорил, что Морвейны умели временно соединять больного с сознанием человека из мира без магии, чтобы связь потеряла власть. Я думал, речь о памяти. О голосе, который поможет Лиане удержать себя.
— Не о замене.
— Нет.
— Вы видели имя Марина?
Он закрыл глаза.
— Один раз. Я пришел в башню без предупреждения. Лиана сидела за стеклом. Ремни лежали на подлокотниках, не застегнутые, но она держала руки так, будто боялась пошевелиться. На стекле перед ней было написано твое имя.
Внутри меня поднялась чужая память. Белый свет. Холодная поверхность под ладонью. Рейнар по другую сторону стекла, высокий, молчаливый, недоступный. Лиана шепчет: «Забери меня домой». Он смотрит на Дамиана. Потом уходит.
Я вцепилась пальцами в край стула.
— Она просила вас забрать ее.
Рейнар побледнел.
— Да.
— И вы ушли.
— Да.
— Почему?
— Дамиан сказал, что прерывание лечения убьет ее в течение суток. Я попросил еще три дня.
— Попросили у него.
— Не у нее.
— Она была в сознании.
— Была.
Слово прозвучало почти без голоса.
— Вы видели ремни. Видели страх. Слышали просьбу и все равно решили, что лекарь знает лучше.
— Да.
— Это и было предательство, Рейнар. Не алтарь. Не Селеста. Вот это.
— Я знаю.
— Нет. Вы знаете слова. А Лиана прожила после них еще несколько недель, думая, что ее муж приходил и снова не выбрал ее.
Он не отвел глаз.
— Я не прошу тебя смягчать это.
— Хорошо, потому что не стану.
Дождь ударил по стеклу сильнее. В камине треснуло полено.
— Что произошло потом? — спросила я.
— Дамиан сообщил, что свободный отпечаток не прижился. Сказал, что лечение ослабило связь, но Лиана должна принимать капли. Я увидел, что она меняется. Забывает разговоры. Смотрит на комнаты так, будто видит их впервые. Я спросил о Марине. Дамиан ответил, что это побочная память и она исчезнет.
— Вы ему снова поверили.
— Я хотел поверить. Это хуже.
Он говорил тише, но каждое слово становилось тяжелее.
— Когда Совет потребовал разрыва, я согласился. Думал, что это последний шаг. Если связь закроют, Лиана освободится от моего пламени и лечение закончится.
— А в ночь перед обрядом вы пришли к ее двери.
— Да.
— Не вошли.
— Да.
— Дамиан был внутри?
— Я услышал его голос. Он сказал, что у нее приступ и ей нужен покой. Я коснулся связи. Там была почти пустота. Я решил, что капли подавили ее.
— Ее сердце уже остановилось.