Страница 79 из 112
— Оно мое, — повторила она, но теперь в голосе не было уверенности. Только ужас.
— Пока вы называете его своим, оно имеет право оставаться. Вы сами держите дверь открытой.
— Без него я никто.
Слова вырвались у нее так тихо, что я почти не услышала.
И вдруг все стало понятно. Не только магия. Селеста.
Ее растили среди драконьих домов, где ценность человека измеряли пламенем, кровью и полезным браком. Дамиан дал ей золотой огонь и вместе с ним место у трона. Потом сделал так, чтобы она боялась потерять оба.
Это не оправдывало Мыльную улицу. Не стирало яд, порчу и улыбку у алтаря. Но объясняло цепь.
— Я тоже думала, что если дракон меня не выберет, от меня ничего не останется, — сказала я. — Это была ложь. Скажите правду, Селеста. Не ради меня. Ради себя.
Дамиан дернул цепь.
— Молчите!
Селеста вскрикнула. Черная трещина пересекла ее грудь.
Рейнар поднял свободную руку, и тонкая серебряная дуга перерезала белую нить между перстнем и сердцем. Дамиан отшатнулся. На его пальце лопнул камень.
— Вы только что вмешались в магию Ордена, — произнес он.
— Запишите в протокол, — ответил Рейнар.
Золотое пламя сорвалось с последнего белого узла. Оно метнулось вверх, развернулось над нами огромным драконом и потянуло Селесту за собой. Ноги у нее оторвались от камня.
Я схватила ее за обе руки.
— Скажите!
— Я не могу.
— Можете. Вы уже знаете.
Она смотрела на Дамиана. Он стоял у края круга, спокойный, бледный, с расколотым перстнем. Не звал ее. Не обещал спасти. Только наблюдал, что произойдет с опытом.
Селеста увидела то же самое.
В ее лице что-то погасло.
— Это не мое пламя, — прошептала она.
Золотой дракон дернулся.
— Громче, — сказала я.
Селеста закрыла глаза.
— Это не мое пламя!
Огонь лопнул.
Не взорвался. Рассыпался тысячами золотых осколков, которые ударили в пепельный щит и застыли на нем, как дождь на стекле. Серебряный обод Рейнара сжался, удерживая последние искры. Потом золотое крыло исчезло.
Селеста упала мне на руки.
Я не удержала ее веса, и мы обе опустились на камень. Под пальцами бился слабый пульс. Черные трещины на ее груди перестали расти. Золотой свет остался внутри, но теперь лежал тихо, свернувшись у сердца чужим спящим зверем.
— Она жива, — сказала я.
Дамиан шагнул к нам.
— Мне нужно немедленно…
— Нет, — перебила пожилая судья. Она стояла за столом, держась за спинку кресла. На лице у нее был ожог, но голос оставался твердым. — Вы не прикоснетесь к ней без представителей городской палаты.
— У вас нет лекарей, способных удержать это пламя.
— Зато у нас есть свидетельство того, что ваша печать была связана с ее сердцем.
Дамиан посмотрел на осколок перстня. Белая нить все еще тянулась от камня к Селесте, видимая теперь не только мне. Золотой огонь прожег магию и выставил скрытое наружу.
Старик-судья поднялся.
— Капитан Роэн, взять под стражу инспектора Леста. Нижнюю лабораторию Белой башни опечатать городской и нейтральной печатями. Все журналы, образцы крови и дневник Лианы Морвейн передать суду до заката.
Лест рванулся к выходу. Сивер и еще двое стражников остановили его у двери. Клятвенный ожог лишил инспектора голоса, но глаза кричали достаточно громко.
— Это безумие, — сказал Дамиан. — Вы разрушаете единственный порядок, который удерживает драконьи дома от новой войны.
— Нет, магистр, — ответила пожилая женщина. — Мы проверяем, сколько крови вы спрятали под словом «порядок».
Она повернулась ко мне.
— Лиана Морвейн, ваше содержание в Белой башне прекращается. До следующего заседания вы остаетесь под поручительством городской палаты и обязаны явиться по первому требованию суда. Запрет на работу аптеки снимается. Окончательное решение по обвинениям будет принято после изучения дневника и лаборатории.
Я медленно выдохнула.
Свободна. Не оправдана. Не в безопасности. Но свободна.
Рейнар опустил серебряную стену. Холод исчез, и вместе с ним из его лица ушел цвет. Он успел сделать один шаг, затем оперся ладонью о край помоста. На губах появился серый пепел.
— Рейнар.
— Со мной все в порядке.
Миндаль пахнул сквозь дым и гарь.
— Даже сейчас лжете.
— Привычка.
— Плохая.
Я передала Селесту городским лекарям и поднялась. Ноги дрожали, ладони были обожжены, сердце все еще болело после белого браслета. Но Рейнар выглядел хуже.
Дамиан прошел мимо нас. У помоста он остановился и тихо сказал:
— Вы думаете, что освободили Селесту.
— Я заставила ее назвать чужое чужим.
— Иногда это первый шаг к свободе. Иногда — к смерти. Ее тело тринадцать лет росло вокруг золотого пламени. Без него она может не пережить ночь.
— Тогда отдайте записи о пересадке.
— Они в лаборатории, которую вы только что опечатали.
— Значит, суд откроет ее при свидетелях.
Дамиан посмотрел на меня с холодным интересом.
— Вы очень быстро учитесь отнимать у людей единоличную власть.
— У меня были хорошие учителя.
Его взгляд скользнул к Рейнару.
— Не все переживают собственные уроки.
Он ушел под охраной двух нейтральных стражников. Не арестованный. Пока нет. Но впервые не хозяин происходящего.
Когда двери зала закрылись, шум вернулся сразу. Люди звали меня с галерей, Лада плакала, Агата требовала найти воду, Март пытался перелезть через ограждение, а Сажа уже шел по судейскому столу, наступая на бумаги белой лапой.
Я сделала шаг к ним и пошатнулась.
Рейнар протянул руку, но остановил ее в воздухе.
— Можно?
Одно короткое слово. Не приказ. Не захват.
Я посмотрела на его обожженные пальцы и кивнула:
— Можно.
Он поддержал меня за локоть. Без связи это прикосновение не ударило жаром и не потянуло ближе. Просто сильная рука человека, который спросил разрешения.
Капитан Роэн отвел нас в небольшую комнату для свидетелей за залом. Нисса вошла следом, поставила на стол сумку и сразу взялась за наши руки.
— Оба сели, — приказала она. — У одной ожог от браслета и пламени, у второго пепел вместо здравого смысла.
— Я должен поговорить с судьями, — начал Рейнар.
— Сначала будете дышать. Потом говорить.
Он посмотрел на меня.
— Она всегда такая?
— Работает у меня второй день. Уже испортилась.