Страница 78 из 112
Глава 16. Правда о первой ночи
Золотой огонь ударил в свод, и суд перестал быть судом. Пламя расправилось над помостом огромным крылом, слизнуло синюю клятвенную дорожку и метнулось к галереям. Люди вскочили одновременно. Кто-то закричал, кто-то повалил скамью, кто-то замер, глядя вверх, будто красота огня могла сделать его безопасным.
Рейнар оказался передо мной раньше, чем первая золотая волна достигла края круга. Он закрыл меня плечом, поднял ладонь, и серебряный холод раскрылся полукругом. Не пламя, а прозрачная стена из инея. Золото ударило в нее с таким ревом, что треснули два витража. По коже Рейнара сразу побежали темные прожилки пепла.
— Не держите долго, — сказала я, перекрикивая шум. — Оно питается драконьим огнем.
— Тогда придумай что-нибудь быстрее.
Селеста стояла в центре помоста, выгнувшись так, будто невидимые крючья тянули ее в разные стороны. Черные трещины уже поднялись к шее. Из правой ладони вырывался золотой поток, а за спиной пламя складывалось в голову дракона: длинная морда, раскрытая пасть, пустые глазницы. Но аптечное зрение показывало не чудовище. Оно показывало швы.
Золотое пламя не росло из сердца Селесты. Его пришили к ней белыми узлами. Тонкие нити проходили через кости, обвивали ребра и сходились у основания горла, где сияла печать раскрытой ладони. Каждый раз, когда Селеста пыталась вдохнуть, узлы затягивались и выталкивали чужой огонь наружу.
Дамиан поднял руку. Его перстень вспыхнул белым, и от него к Селесте протянулась цепь света.
— Всем лечь на пол! — приказал он. — Не приближаться к носителю!
Носителю. Даже сейчас он не видел женщину. Только сосуд, который вышел из-под контроля.
Белая цепь обвила золотое крыло и потянула назад, к телу Селесты. Та закричала. Под платьем у нее вспыхнула грудь, и я увидела, как острый узел вдавливается в сердце.
— Остановитесь! — крикнула я Дамиану. — Вы разорвете ей сердце.
— Если я отпущу, огонь сожжет зал.
— Вы тянете не за пламя, а за корень.
— Отойдите, Лиана.
Он произнес это спокойно, но большой палец сильнее прижал перстень. Белая цепь натянулась. Селеста упала на одно колено. Изо рта у нее брызнула кровь, яркая, с золотыми искрами.
На галерее плакал ребенок. Люди давили друг друга у дверей, которые заклинило жаром. Март висел на перилах, пытаясь помочь Дена спустить на нижний ряд. Нисса уже пробиралась к помосту, прижимая к груди аптечную сумку.
— Нисса! — позвала я. — Черная соль, жгучий корень и любая каменная чаша!
Она не стала спрашивать зачем. Выдернула из сумки серый мешочек, красный корень и бросила мне через огненный круг. Корень ударился о камень у ног Рейнара. Я подхватила его, схватила со стола чашу, в которой готовили клятвенную настойку, и смахнула туда остатки белой соли.
— Нужен драконий пепел, — сказала я.
Рейнар понял. Провел пальцами по губам, где уже лежал серый налет, и стряхнул его в чашу. Пепла было мало. Я соскребла еще с его воротника, добавила измельченный корень и растерла смесь рукоятью судейского молотка.
— Если это не сработает? — спросил он.
— Тогда суд получит очень убедительное доказательство опасности драконьей магии.
— Твои шутки становятся хуже.
— Значит, мы еще живы.
Я разбила чашу о край помоста. Серый порошок поднялся плотной волной и очертил вокруг нижних галерей широкий круг. Пепельный щит вспыхнул серебряными искрами. Золотое крыло ударило в него и расплескалось по прозрачной стене, не добравшись до людей.
— Все за серую линию! — крикнула Нисса. — Быстро! Не касайтесь огня!
Капитан Роэн подхватил ребенка и передал его стражнику. Агата, забыв о возрасте, столкнула с прохода двух растерянных лордов и повела за собой жителей Мыльной улицы. Март тащил Дена за руку. Сажа прыгал по спинкам скамей и шипел на золотые искры, как будто это были особенно наглые мухи.
Щит держал, но недолго. Каждая новая волна делала серую линию тоньше.
Я повернулась к Селесте.
— Посмотрите на меня.
Она подняла лицо. Золотой огонь заливал глаза, но внутри него оставался страх. Настоящий, человеческий.
— Уберите его, — прохрипела она. — Вы же аптекарь. Уберите.
— Это пламя не ваше.
— Мое.
Золотой дракон за ее спиной взревел. Щит дрогнул.
— Нет. Его вшили в вас и заставили поверить, что без него вы никто.
— Замолчите.
— Я видела узлы. Видела печать Дамиана. Он не лечил ваш дар. Он сделал из вас сосуд.
Дамиан резко повернул голову.
— Не слушайте ее, Селеста. Она пытается разрушить стабилизацию.
— Стабилизацию? — Селеста рассмеялась, но смех оборвался кашлем. На губах выступила новая кровь. — Вы говорили, что я родилась с огнем.
— Вы родились способной его принять.
— Это не одно и то же.
Белая цепь затянулась еще сильнее. Золотое пламя рванулось к сердцу Селесты. Я шагнула вперед, но браслет на левом запястье вспыхнул белым. Холод мгновенно сжал руку до локтя, затем ударил в грудь.
Сердце пропустило удар.
Дамиан коснулся перстня.
Он снова включил браслет.
— Не вмешивайтесь, — сказал он.
Второй удар сердца не пришел вовремя. Мир потемнел по краям. Я схватилась за край помоста, пытаясь вдохнуть.
Рейнар увидел. Серебряная стена перед ним дрогнула, но он не бросил ее. Правой рукой поймал мое запястье.
— Ломайте, — выдохнула я.
— Он связан с сердцем.
— Поэтому быстрее.
Рейнар сжал белый металл. Браслет сопротивлялся: по его пальцам побежали белые ожоги, кожа задымилась. Он не отпустил. Серебряный свет вспыхнул внутри ладони, браслет треснул и рассыпался на три горячих осколка.
Сердце ударило.
Сначала больно, почти зло. Потом еще раз.
Аптечное зрение раскрылось полностью. Я увидела зал насквозь: пепельный щит, серебряные трещины в пламени Рейнара, золотые швы в теле Селесты и белую нить, уходившую от ее сердца к перстню Дамиана.
— Рейнар, не бейте в центр, — сказала я. — Охладите края пламени. Только края.
— А ты?
— Отрежу приказ от сердца.
— Чем?
— Правдой.
Он посмотрел на меня так, будто хотел спросить, сошла ли я с ума. Времени не было. Серебряный холод растекся по золотому крылу тонким ободом. Не гасил, не боролся, а удерживал форму, не позволяя огню добраться до галерей.
Я вошла в круг.
Жар ударил в лицо. Волосы прилипли к вискам, кожа на руках сразу покраснела. Селеста стояла на коленях, прижав ладонь к груди. Белая цепь резала ее изнутри.
— Скажите, что пламя не ваше.