Страница 7 из 112
В первую очередь — вода, огонь, выходы, замки, возможные угрозы. Привычка из аптеки у метро странно сочеталась с магическим домом, но принципы выживания везде одинаковые: узнать, что у тебя есть, что сломано и что может убить тебя ночью.
Первый этаж занимал торговый зал, рабочая комната за прилавком и маленькая мойка с медной раковиной. Вода пошла не сразу, зато когда пошла, из крана вырвалась ржавая струя, потом мутная, потом чистая.
— Уже неплохо.
На второй этаж вела винтовая лестница. Ступени скрипели, но держали. Наверху оказались две комнаты: спальня и кабинет. Спальня была пустой, холодной, с кроватью под пыльным покрывалом. На подоконнике стоял засохший букет, такой старый, что цветы превратились в серые тени.
Кабинет оказался заперт.
Сажа подошел, сел у двери и посмотрел на меня.
— Опять кровь?
Кот молчал.
— Ты мог бы мяукнуть для разнообразия.
Он не мяукнул.
Я приложила печать к замку. Ничего.
Уколоть палец второй раз было неприятно, но не сложно. Капля крови упала на черную пластину.
Замок щелкнул.
Дверь открылась.
Кабинет пах старой бумагой, лавандой и горелыми свечами.
Стены были закрыты книжными шкафами. Посреди стоял письменный стол, на нем — лампа с зеленым стеклом, сухая чернильница и раскрытая книга. На спинке кресла висела темная шаль. В углу стояло высокое зеркало под покрывалом.
Я подошла к столу.
Книга была аптечным журналом.
Последняя запись сделана несколько лет назад.
«В столице снова слухи о поврежденных связях. Орден забирает больных к себе и не возвращает. Дамиан Корв слишком вежлив. Вежливость у таких людей всегда стоит дороже угроз».
Я провела пальцем по строкам.
Дамиан Корв.
Имя магистра, который сегодня смотрел на меня так, будто уже мысленно положил в банку с этикеткой.
Следующая запись:
«Рейнар Вейрэн нашел истинную. Девочка из нашего рода. Тихая. Слишком доверчивая. Если связь подлинная, ее жизнь уже не принадлежит ей одной. Надо предупредить».
Дальше страницы были вырваны.
Не аккуратно. С яростью.
Я перевернула несколько листов. Пусто. Потом пятно. Бурое, старое.
Кровь.
Сажа вскочил на стол и наступил лапой на угол журнала.
— Что?
Он надавил сильнее.
Под кожаной обложкой что-то хрустнуло.
Я осторожно поддела край. Внутри оказался тайный карман, а в нем тонкий лист, сложенный вчетверо.
На листе было всего три строки:
«Если дом открылся на кровь — хозяйка вернулась.
Если ожог серебряный — связь не мертва.
Если от вина пахло миндалем — не верь золотой».
Я села в кресло.
Ноги вдруг стали ватными.
Не верь золотой.
Селеста.
Значит, прежние Морвейны знали. Или догадывались. И все равно род исчез, аптека закрылась, Лиана оказалась одна в доме дракона, где ее медленно травили и готовили к красивому разрыву.
Я сжала лист так, что бумага затрещала.
— Хорошо, — сказала я. — Теперь мы хотя бы знаем, кого не любим.
Сажа тихо мяукнул.
Это был первый звук от него.
Я посмотрела на кота.
— Ты согласен?
Он отвернулся с видом, что слишком умен для человеческих союзов, но да, согласен.
Я подошла к зеркалу в углу. Покрывало на нем было тяжелое, пыльное. Почему-то трогать его не хотелось. Не из страха. Из ощущения, что за тканью не просто отражение.
Внизу хлопнула дверь.
Я вздрогнула.
— Кто там?
Тишина.
Потом скрип половиц.
Сажа выгнул спину.
Я схватила со стола тяжелый бронзовый нож для бумаги и вышла из кабинета.
Шаги шли по первому этажу.
Кто-то был в аптеке.
Я спустилась медленно, стараясь не шуметь. Слабость отравления все еще держала тело, но злость оказалась надежной подпоркой. На последней ступени я увидела знакомую рыжую макушку.
Мальчишка с булкой стоял у прилавка и пытался стащить банку.
— Поставь на место.
Он дернулся, банка едва не выскользнула из рук.
— Я просто смотрел!
— Руками?
— У меня глаза плохие.
— А совесть?
— Совесть у бедных долго не живет.
Я спустилась и подошла ближе. Он держал банку с сухими ягодами. Не самое ценное. Наверное, просто еда.
Мальчишка смотрел на дверь, прикидывая, успеет ли сбежать.
— Имя?
— Зачем?
— Чтобы знать, кого не пускать.
Он надулся.
— Март.
— Лиана.
— Я знаю.
— Весь город уже знает?
— Полгорода. Вторая половина узнает к ужину.
— Великолепно.
Я забрала у него банку, открыла, понюхала. Сушеная черника. Старая, но не испорченная.
— Есть хочешь?
Март замер.
Это был ответ.
Я высыпала немного ягод на чистую тряпицу и протянула ему.
— На.
Он не взял.
— Бесплатно?
— Сегодня да.
— А завтра?
— Завтра посмотрим, насколько ты полезный.
Он медленно взял ягоды.
— Я не работаю.
— Все работают. Просто некоторые называют это иначе.
— Я ворую.
— Значит, умеешь быть тихим, быстрым и внимательным. Полезные навыки.
Он посмотрел на меня подозрительно.
— Вы странная леди.
— Я уже не леди. Иди.
Он спрятал ягоды за пазуху, но к двери не пошел.
— Вам ночью тут нельзя оставаться.
— Почему?
— Дом плохой.
Сажа на прилавке оскорбленно ударил хвостом.
Март уставился на него.
— А это еще живо?
— Осторожнее. Он, кажется, считает себя хозяином.
— Так и есть. Он царапал сборщика долгов. Тот потом неделю опухший ходил.
— Молодец, Сажа.
Кот довольно прикрыл глаза.
Март переступил с ноги на ногу.
— Тут по ночам свет горит. А двери закрыты. И люди слышали, как внутри кто-то плачет.
В груди стало холоднее.
— Кто?
— Женщина.
Память Лианы дрогнула.
Я медленно поставила банку на полку.
— Спасибо за предупреждение.
— Вы все равно останетесь?
— У меня не так много приглашений на ночь.
Он смутился и вдруг стал совсем ребенком.
— У свечника можно попроситься. Старуха злая, но не выгонит.
— Я не буду ночевать у свечника, если у меня есть собственный дом.
— Он вас может не захотеть.
Я посмотрела на стены.
Аптека тихо скрипнула балкой.
— Захочет.
Март пожал плечами, будто я сама виновата, что взрослая и глупая.
— Тогда закройте заднюю дверь. Она плохо держит. Через двор крысы лезут.