Страница 69 из 112
— Что вам нужно?
— Все записи Лианы. Состав капель, которые ей давали. Схема золотого узла. Данные о пепельной хвори Рейнара. Образцы до и после разрыва.
— Много.
— Вы хотите законченный рецепт, а не очередную воду, после которой спит улица.
Лицо Дамиана не изменилось.
Но тишина стала другой.
— Вы считаете сонную воду неудачей? — спросил он.
— Двадцать два отравленных человека обычно называют именно так.
— Они все проснулись.
— Благодаря мне.
— Благодаря ночному терну дома Астер и двум драконьим пламенам.
— Смешайте их сами.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что пламя не слушает меня.
— Вот и ответ, зачем вам Морвейн.
— Не только.
— Тогда расскажите остальное.
— После первой пробы.
Я покачала головой.
— Нет. Я хочу дневник Лианы сейчас.
— Почему именно дневник?
— Она начала переход. Значит, знала то, чего не знаете вы.
— Смелое предположение.
— Иначе меня уже привязали бы к креслу, а вы не тратили чай.
Дамиан провел большим пальцем по перстню.
Я чувствовала, как он оценивает.
Не верит.
Но хочет верить ровно настолько, чтобы рискнуть.
— Хорошо, — сказал он. — Дневник получите. Не весь. Только последние записи.
— Все.
— Последние.
— И состав капель.
— Формулу основы.
— Полную.
— Вы торгуетесь так, будто дверь открыта.
— А вы так, будто умеете закончить лекарство без меня.
Тонкая улыбка вернулась.
— Последние записи и полный состав капель. Правый браслет снимается на время работы. Аптека остается под печатью, но людей не тронут.
— Ниссу и Марта отпускают.
— Они и так не задержаны.
— За ними перестанут следить.
— Нет.
— Тогда сделка бессмысленна.
— За ними будет наблюдение без вмешательства.
— Сивера Дорна не трогают.
— Это решение городской стражи.
— Вы знаете, что его пытаются убрать за показания.
Взгляд Дамиана стал чуть холоднее.
— Наблюдательный мальчик выбрал неудачное время для совести.
— Он остается жив.
— Я не убиваю городских стражников.
— Лично.
На этот раз улыбки не было.
— Хорошо. Сивер Дорн не станет целью Ордена до окончания нашей работы.
— Не станет целью ваших людей, наемников и союзных домов.
— Вы перегружаете клятву.
— А вы привыкли проходить между словами.
Он взял ключ.
— У нас нет клятвенной настойки.
— Значит, придется довериться.
— Вы только что сказали, что не доверяете мне.
— Я доверяю вашему желанию получить рецепт.
Несколько секунд он смотрел на меня.
Потом обошел стол и остановился за спиной.
Ключ вошел в замок правого браслета.
— Если попытаетесь использовать дар против меня, — сказал Дамиан, — второй браслет остановит сердце тела Морвейн.
— Моего тела.
— Как скажете.
Замок щелкнул.
Белое кольцо раскрылось.
Боль вернулась сразу.
Серебряный ожог вспыхнул от запястья до локтя. Черные ветви поднялись выше, чем раньше, и на миг мне показалось, что они коснулись плеча.
Я вцепилась пальцами в край стола.
Аптечное зрение ударило по глазам.
Мир снова обрел глубину.
Белые стены были оплетены серыми линиями подавляющей магии. За стеклом на ремнях кресла лежали старые золотые следы. На руках Дамиана тянулись тонкие нити от десятков чужих составов.
А его сердце было окружено пустотой.
Не тьмой.
Не болезнью.
Именно пустотой, в которой ничего не росло.
Ни истинной связи.
Ни драконьего пламени.
Ни обычной золотой магии.
Он был отрезан от всего.
— Что видите? — спросил Дамиан.
— Человека, который боится прикосновений.
Он отступил раньше, чем успел скрыть реакцию.
— Ошиблись.
Запах миндаля наполнил комнату.
Дар вернулся полностью.
— Нет.
Я подняла руку и посмотрела на левый браслет. Вокруг белого металла двигалась прозрачная пленка. Тот же третий компонент, который был в чае.
Проводник воли.
Он не просто глушил магию.
Он записывал реакции тела.
Каждый удар сердца, каждую вспышку связи, каждый выброс аптечного зрения.
Дамиан собирал данные даже сейчас.
— Браслет связан с лабораторией, — сказала я.
— Разумеется.
— Все, что я вижу, он переводит в измерения.
— Не все. Только силу и направление дара.
— Снимите его.
— После первой пробы.
— Тогда получите половину рецепта.
— Половины иногда достаточно.
— Вы уже пробовали половину. Селеста ходит с чужим пламенем под кожей, Эллара Астер превращается в стекло, а жители Мыльной улицы спали так глубоко, что могли не вернуться.
Дамиан замер.
— Вы знаете об Элларе?
— Я заключила сделку с Варисом.
— Неосмотрительно.
— Она была пациенткой Ордена.
— Очень давно.
— После вашего лечения началась стеклянная хворь.
— Совпадение.
Миндаль.
Густой, горький.
— Вы знали.
— Я знал о риске.
— И все равно дали состав.
— Ее темное пламя разрушало кости. Стекло было приемлемой заменой.
— Для кого?
— Для женщины, которая иначе умерла бы за неделю.
— Она согласилась?
Он молчал.
— Вот ваша главная болезнь, — сказала я. — Вы все называете приемлемым, пока цену платит другой.
— А вы называете выбором право человека умереть по собственной глупости.
— Да. Если альтернатива — жить чужим опытом без согласия.
— Красивые слова. Они рассыпаются, когда пациент кричит от боли.
— Тогда лекарь объясняет риск.
— И теряет время.
— Иногда время принадлежит не вам.
Дамиан отвернулся.
За стеклом вспыхнул новый свет.
Один из шкафов открылся. Из него выдвинулся узкий ящик.
Внутри лежали семь флаконов.
Он взял один и поставил передо мной.
Прозрачная жидкость, золотой осадок, черная полоска у дна.
— Капли Лианы, — сказал он. — Полная формула основы.
Я не коснулась флакона.
Смотрела аптечным зрением.
Золотые нити удерживали серебряную пыль. Черный осадок собирал память. Белые частицы плавали выше, почти невидимые.
— Что это?
— Пепельная лилия, серебряная вода, золотой проводник, настой тихой лозы и вытяжка из семени зеркального мака.
— Последнее стирает память?