Страница 70 из 112
— Не стирает. Делает ее доступной для перестройки.
— Вы давали это Лиане, чтобы освободить место для меня.
— Чтобы тело не отвергло новую душу.
— Она знала?
— О первом этапе.
Миндаль.
— А о последнем?
Он не ответил.
— Она не знала, что потеряет себя.
— Она знала, что может не вернуться.
— Это не одно и то же.
Я взяла флакон тканью и медленно повернула.
Черный осадок не двигался вместе с жидкостью. Он прилипал к стеклу, собираясь в тонкие буквы.
Нет.
Не буквы.
Следы.
Каждая доза оставляла разный слой. Более старый осадок был бурым. Новый — черным. Между ними золотая полоса.
— Флакон использовали повторно, — сказала я.
— Нет.
— На стенках три слоя. Сначала в нем хранили обычный сердечный состав. Потом добавили зеркальный мак. Последней — пепельную лилию.
Дамиан подошел ближе.
— Продолжайте.
— Пепельная лилия осела неравномерно. Ее влили после того, как флакон закрыли.
— Невозможно.
— Иглой через пробку.
Я подняла сосуд к свету.
На воске у горлышка виднелась крошечная точка.
— Кто-то усилил вашу формулу без вашего ведома.
Дамиан взял флакон.
Впервые за все время его спокойствие дало трещину.
— Селеста?
— Или Лест. Или вы сами, если сейчас играете удивление.
Запах миндаля не появился.
Он действительно не знал.
Это не делало его невиновным.
Только означало, что в заговоре было больше рук, чем мы думали.
— Пепельная лилия не входила в состав перехода, — сказал Дамиан.
— Но именно она убивала тело.
— Она должна была подавить пламя Рейнара.
— Через Лиану.
— Да.
— Значит, тот, кто добавил лилию, хотел не просто впустить меня. Он хотел повредить связь.
Дамиан смотрел на прокол в воске.
— Или сделать ее управляемой.
— Кто имел доступ к флаконам?
— Лест. Селеста. Дежурные лекари.
— И Рейнар?
Он поднял глаза.
— Зачем вы спросили?
— Ответьте.
— Нет. Лорд Вейрэн не входил в лабораторию.
Миндаль.
Ложь.
Очень тонкая.
Не вся фраза.
Возможно, Рейнар не входил именно в эту комнату. Но был рядом. Знал о лечении. Видел флаконы. Или говорил с теми, кто имел доступ.
— Вы обещали дневник, — напомнила я.
Дамиан поставил флакон на стол.
— Сначала покажите, как читаете осадок.
— Только что показала.
— Полностью.
— Мне нужны разные образцы.
— Получите.
Он коснулся перстнем стекла.
Дверь лаборатории открылась.
Белые линии на полу вспыхнули.
— Пройдемте.
Я посмотрела на кресло с ремнями.
— Без них.
— Разумеется.
Миндаль.
— Не врите.
Он выдержал мой взгляд.
— Ремни останутся свободными, пока вы сотрудничаете.
— Вот теперь честно.
Мы вошли за стекло.
Воздух там был холоднее. Металлический стол пах кровью, спиртом и белой солью. Вдоль стены стояли десятки флаконов. У каждого своя дата, номер и короткое обозначение.
«Золотой носитель».
«Серебряный носитель».
«Темный источник».
«Пустая кровь».
Последняя надпись повторялась трижды.
Я подошла ближе.
Во флаконах лежала густая темная жидкость. Не черная. Очень темная красная.
Кровь.
— Чья? — спросила я.
— Ваша.
— Марины?
— Лианы.
— Когда взяли?
— До перехода, во время и после.
Я прочла даты.
Первый образец — за три дня до обряда.
Второй — в ночь остановки сердца.
Третий — утром, когда я очнулась.
Кровь после перехода была другой. Осадок в первом флаконе лежал ровной серебряной полосой. Во втором серебро распалось на черные кусочки. В третьем между ними появилась зеленая пыль.
Моя душа оставила след в крови.
Не образно.
Физически.
— Вы знали, что переход удался еще до того, как я открыла глаза.
— Да.
— Поэтому не удивились, когда я изменилась.
— Я удивился скорости восстановления.
— А Селеста?
— Знала только, что связь должна стать слабее.
— Ложь.
Он посмотрел на меня.
— Вы снова чувствуете.
— Селеста спросила, кто я. Значит, подозревала другую душу.
— Возможно, услышала больше, чем должна была.
— От Леста?
— Возможно.
— У вас слишком много возможного для человека, который все контролирует.
— Именно поэтому вы здесь.
Я прошла вдоль полок.
В одном флаконе золотой осадок собрался спиралью. В другом серебро лежало на дне крупными кристаллами. В третьем черные хлопья поднимались вверх, вопреки тяжести.
Я начала видеть закономерность.
Осадок показывал не только состав.
Он показывал порядок.
Что добавили первым. Что позже. Что вступило в реакцию. Что пытались скрыть.
Я взяла журнал с края стола и открыла чистую страницу.
— Мне нужно перо.
Дамиан подал.
Я начала писать.
Не рецепт.
Наблюдения.
Пепельная лилия опускается быстро, но при золотом проводнике удерживается в среднем слое.
Зеркальный мак дает черный налет на холодном стекле.
Серебряная вода кристаллизуется у стенок, если связь повреждена.
Зеленый след появляется только после перехода души.
— Вы учитесь быстрее Лианы, — произнес Дамиан за спиной.
— Еще раз сравните, и я случайно перепутаю формулу.
— Вы не станете.
— Почему?
— Потому что лекарь внутри вас сильнее ненависти.
Я остановила перо.
— Не путайте эти вещи. Хороший лекарь может ненавидеть человека и все равно не отравить. Это не слабость. Это граница.
— Границы существуют, чтобы их расширять.
— Так говорят люди, которые стоят снаружи.
Он не ответил.
Через несколько минут дверь лаборатории открылась.
Вошел Кайр Лест.
Увидев меня без правого браслета, он остановился.
— Магистр.
— Все в порядке, Кайр.
— Совет требует отчет.
— Получит утром.
Лест посмотрел на записи.
На открытые флаконы.
На мою свободную руку.
— Она опасна.
— Особенно для тех, кто носит яд под рукавом, — сказала я.
На его лице ничего не изменилось, но запах миндаля стал резче.
— Вы подбросили пепельную лилию в аптеку, — продолжила я.
— Это установит суд.
— На вашей руке был след.
— Я участвовал в подготовке.