Страница 57 из 112
Миндаль не появился.
— Почему?
— Потому что ненависть должна была помочь тебе уйти.
У Лианы внутри меня что-то тихо сломалось.
Не впервые.
Просто теперь я услышала звук.
— Вы решили, что легче заставить меня ненавидеть вас, чем рассказать правду.
— Да.
— И поэтому позволили Селесте входить в дом, садиться рядом с вами, касаться вашего рукава.
— Да.
— Пока я смотрела.
— Да.
Каждое его признание падало в состав серебряной каплей. Чернота редела, но не исчезала.
Книга снова написала:
«Назови выбор».
Рейнар стиснул края стула. Когти прорезали дерево.
— Я выбрал контроль, — сказал он. — Выбрал решить за тебя, потому что боялся услышать, что ты готова рискнуть. Я знал, что ты любишь меня, и использовал эту любовь. Думал, если причиню достаточно боли, ты подпишешь разрыв и уйдешь.
Состав стал серым.
— Я стоял у алтаря и видел, что ты едва держишься на ногах. Видел кровь на твоих губах. Но продолжил обряд, потому что признать ошибку означало признать, что все месяцы я ломал тебя напрасно.
Серебряный свет поднялся над чашей.
Рейнар говорил уже не мне.
Себе.
Тому мужчине, который стоял у алтаря и называл жестокость спасением.
— Я предал тебя не тогда, когда подписал бумаги, — сказал он. — Я предал тебя в первое утро, когда выбрал молчание. Потом делал этот выбор каждый день. Мне было легче позволить тебе считать себя ненужной, чем признаться, что я испугался.
Черная жидкость очистилась.
На дне остался золотой узел.
Книга не закрылась.
На странице появилось:
«Правда принята не полностью».
Рейнар побледнел.
— Что еще? — спросила я.
— Я сказал главное.
Стекло на полках задрожало.
Нисса посмотрела на состав:
— Он снова темнеет.
— Значит, не все.
Рейнар тяжело дышал. Серебряная чешуя дошла до нижней линии скул. Пепел скапливался в уголках губ.
— Рейнар, — сказала я. — Если знаете что-то еще, говорите сейчас.
— Это не повлияет на рецепт.
Книга написала:
«Умолчание уже влияет».
Он тихо выругался.
Потом посмотрел на Марта.
— Мальчик, отвернись.
— Я ничего не боюсь.
— Это не просьба.
Март хотел спорить, но Нисса мягко повернула его к лестнице.
Рейнар посмотрел на меня.
— В ночь перед обрядом я пришел к твоей комнате.
Память тела дрогнула.
Темный коридор.
Слабый свет под дверью.
Шаги, остановившиеся снаружи.
— Почему не вошли?
— Дверь была заперта.
— Кем?
— Изнутри.
— Я была жива?
Он замолчал так долго, что состав снова начал темнеть.
— Когда я коснулся связи, она была почти пустой, — сказал Рейнар. — Я решил, что ты уснула под действием капель. Ушел.
— Не позвали лекаря?
— Корв уже был в доме.
Холод прошел по спине.
— Дамиан был рядом до обряда?
— Да.
— И вы оставили меня с ним.
— Да.
Последнее слово прозвучало почти без голоса.
— Утром мне сказали, что ты пережила сердечный приступ, но состояние стабильно. Я не вошел проверить.
— Почему?
— Потому что боялся, что если увижу тебя, не смогу довести разрыв до конца.
Серебряный свет в чаше вспыхнул так ярко, что на стенах появились наши тени.
Книга закрылась.
Правда была принята.
Я не почувствовала облегчения.
Только усталую пустоту.
— Вы слышали меня за дверью, — сказала я. — Знали, что мне плохо. И все равно ушли.
— Да.
— А потом позволили Дамиану привести меня к алтарю.
— Да.
— Я должна была умереть ночью.
Рейнар поднял взгляд.
— Я знаю.
Миндаль не появился.
Он говорил правду.
У Лианы не осталось голоса, чтобы закричать. Ее боль просто разошлась по моему телу холодной водой.
Я могла ненавидеть его.
Имела право.
Но под моей ладонью его сердце уже снова начинало останавливаться.
Сначала пациент.
Потом все остальное.
— Нисса, снимай чашу с огня.
Она повиновалась.
Состав был прозрачным, как стекло. Внутри плавали две нити: серебряная и золотая. Они не касались друг друга, но двигались в одном ритме.
На странице появился последний этап:
«Разделить поровну. Выпить одновременно. Если один откажется, второй примет весь удар».
— Я не буду пить, — сказал Рейнар.
— Тогда состав убьет меня?
— Возможно.
— Прекрасный план.
— Дай обе части мне.
— Книга прямо предупреждает, что так нельзя.
— Я виноват.
— А кровь моя.
— Лиана…
— Мы пьем вместе.
Нисса разлила сыворотку в две одинаковые чаши. Жидкость звенела о стекло, будто внутри перекатывались мелкие кристаллы.
Март повернулся обратно.
— Это уже лекарство?
— Пока проба, — сказала я.
— А если не сработает?
— Тогда у тебя будет очень плохое утро.
— Мне и так не нравятся утра.
Рейнар взял свою чашу. Пальцы дрожали. Не от страха, а от того, что когти уже мешали удерживать стекло.
Я подняла вторую.
— На счет три, — сказала Нисса. — Один. Два…
— Подождите, — произнес Рейнар.
Я посмотрела на него.
— Что еще?
— Если не вернемся…
— Мы вернемся.
— Ты не знаешь.
— Вы сами меня этому научили.
Он почти улыбнулся.
— Тогда хотя бы не отпускай чашу сразу.
— Почему?
— Чтобы я понял, когда ты выпьешь.
Я крепче обхватила стекло.
— Считайте, Нисса.
— Один. Два. Три.
Мы выпили.
Сыворотка не была горькой.
Она не имела вкуса вообще.
На мгновение мне показалось, что я проглотила пустоту. Потом стеклянный холод прошел по горлу, разошелся по груди и столкнулся с серебряным ожогом.
Мир исчез без света и боли.
Я стояла посреди темного пространства.
Под ногами не было пола, над головой — потолка. Только серебряная нить, протянувшаяся от моего сердца в темноту.
Рядом стоял Рейнар.
Не дракон. Не холодный лорд. Мужчина в простой белой рубашке, без оружия, герба и чешуи. Он выглядел моложе, чем в аптеке. Усталость исчезла, зато страх стал заметнее.
— Это связь? — спросила я.
— Да.
Его голос прозвучал без эха.