Страница 56 из 112
— Слишком внимательно.
— Даже во время смерти вы находите силы для ревности.
— Я не умираю.
Миндаль смешался с запахом пепла.
— Тогда перестаньте сыпаться на мебель.
Он хотел ответить, но вместо слов из его рта вырвался серый дым. На губах остался пепел.
Я подставила маленькое холодное блюдце.
— Выдохните.
— Это унизительно.
— Зато лекарственно.
— Такого слова нет.
— Теперь есть.
Он наклонился к блюдцу и медленно выдохнул. Серый дым коснулся стекла, сразу осел мелкими серебряно-черными хлопьями. Пепел был холодным, но края блюдца покрылись трещинами.
Нисса осторожно собрала его каменной ложкой.
— Сколько нужно?
Книга ответила:
«Столько, сколько осталось от одного несказанного слова».
Март как раз спустился с лестницы, держа в руках длинный узкий футляр. Сажа шел за ним с поднятым хвостом.
— Это сколько? — спросил мальчишка.
— Очень точная мера, — сказала Нисса.
— Может, одно слово весит одну ложку?
Рейнар посмотрел на него.
— Лучше молчи.
— Вот теперь у нас есть несказанное слово, — заметил Март.
Нисса прыснула, но тут же стала серьезной, увидев футляр.
Он был сделан из прозрачного камня. Внутри лежал корень, тонкий, как человеческий палец, и почти полностью превратившийся в стекло. По нему шли мутные серые прожилки.
Я открыла футляр.
Аптечное зрение вспыхнуло.
Корень был жив когда-то. Сейчас в нем оставалось слабое серебряное сияние, застывшее между волокнами.
Книга перелистнулась сама:
«Сухой корень даст передышку. Живой корень вернет свободу. Не выдавай первое за второе».
— Значит, полного лекарства не получится, — сказала я.
— Оно хотя бы остановит приступ? — спросила Нисса.
«На несколько часов», — ответила книга.
— Этого хватит, чтобы дожить до утра, — сказала я. — А потом найдем живой корень.
Рейнар медленно покачал головой:
— Ты не понимаешь, насколько он редок.
— Мне уже говорили то же о ночном терне.
— Стеклянная лоза не растет в оранжереях Астера.
— Тем лучше. Не придется снова раздражать вас его именем.
— Она растет там, откуда редко возвращаются.
— Вот это уже полезная информация.
— Я не позволю тебе идти туда.
Я посмотрела на его серебряную чешую.
— Вы сейчас не в том положении, чтобы кому-то что-то позволять.
Март положил футляр на стол.
— Можно я разрежу?
— Нельзя. Корень нельзя трогать железом.
— Тогда чем?
Нисса достала из корзины тонкий каменный нож.
— Этим.
Она работала осторожно, снимая прозрачную стружку. Каждый кусочек звенел, падая в ступку. Сажа сидел рядом и следил за лезвием так внимательно, будто лично отвечал за дозу.
Я продолжала удерживать ладонь на груди Рейнара. Под тканью камзола сердце билось тяжелее, но ровнее, когда наши тела соприкасались. Эта близость не была нежной. Она была необходимой, почти медицинской.
И все же я чувствовала каждое его движение.
Как напрягались мышцы, когда Нисса касалась пепла ложкой. Как сбивалось дыхание, когда серебряный ожог на моей руке вспыхивал. Как он заставлял себя сидеть прямо, хотя боль уже прошла по плечам и шее.
— Нисса, поставь воду на огонь, — сказала я. — Слабое пламя. Корень сначала в сухую ступку.
— Книгу читать?
— Я буду говорить.
Мы растерли стеклянную стружку вместе с драконьим пеплом. Сначала смесь оставалась серой, затем стала прозрачной, словно ступка наполнилась битым льдом. Когда Нисса добавила воду с моей кровью, состав зашипел.
Золотой узел поднялся со дна.
Серебряный пепел обвил его.
Жидкость стала почти черной.
— Теперь правда, — сказала Нисса.
Рейнар закрыл глаза.
— Все выйдите.
— Нет, не выйдем, — ответила я.
— Это касается только нас.
— Зелье варят при свидетелях. И я уже сказала: никаких тайн за закрытой дверью.
— Лиана, не все, что я должен сказать, предназначено для мальчика.
Март опустил взгляд, но не ушел.
— Тогда выбирайте слова так, чтобы он понял главное, а не подробности.
— Правда не всегда бывает красивой.
— Зато ложь у вас получалась очень аккуратной.
Черная жидкость в чаше забурлила.
По поверхности прошли серебряные круги. Книга раскрылась шире, и под рецептом проступила строка:
«Назови не событие. Назови выбор».
Рейнар прочел.
На мгновение в его лице появился страх.
Не перед смертью.
Перед словами.
— Корв сказал, что связь проклята, — начал он. — В первую ночь после свадьбы мое пламя сорвалось. Ты потеряла сознание. На простынях была кровь. Я вызвал Дамиана, и он предупредил: если связь станет сильнее, она сожжет тебя.
Состав не изменился.
Книга написала:
«Это факт».
Рейнар сжал зубы.
— Я согласился на разрыв, потому что думал, что иначе Лиана умрет.
Жидкость осталась черной.
«Это оправдание».
В аптеке стало так тихо, что я услышала дождь, начавшийся за окном.
Рейнар посмотрел на меня.
В серебряных глазах больше не было драконьей ярости. Только усталость и что-то тяжелое, почти человеческое.
— Наутро после свадьбы ты пришла к моей двери, — сказал он. — Я слышал, как ты стояла снаружи. Ты спросила, почему я не спустился к завтраку. Я был в комнате. В нескольких шагах от тебя.
Память Лианы отозвалась болью.
Длинный коридор.
Закрытая дверь.
Ее рука, так и не коснувшаяся ручки.
— Я солгал, что уехал, — продолжил Рейнар. — На самом деле боялся открыть. Корв сказал, что любое прикосновение укрепит связь. Я поверил ему. Не тебе. Не тому, что чувствовал. Ему.
Черная поверхность зелья дрогнула.
— Дальше, — сказала я.
Он закрыл глаза.
— Ты стала слабеть. Я видел. Ты почти не ела, плохо спала, иногда не узнавала слуг. Селеста приносила тебе капли. Дамиан говорил, что они помогают телу привыкнуть к связи. Я не проверил состав.
В чаше появилась первая светлая искра.
— Вы позволили ей лечить меня, — сказала я.
— Да.
— Хотя она должна была стать вашей новой женой?
— Нет.
Слово прозвучало резко.
Жидкость в чаше вспыхнула серебром и снова потемнела.
— Селеста не должна была стать моей женой, — продолжил Рейнар. — Совет обсуждал союз домов. Я не соглашался.
— Но позволили мне так думать.
Он посмотрел прямо на меня.
— Да.