Страница 48 из 112
Белые флаконы собрали в два ящика. Лада согласилась дать письменное свидетельство. Еще трое вспомнили раздачу и золотую женщину за ширмой.
— Селесту они не видели в лицо, — сказал Рейнар.
— Видели браслет, руку и людей Ордена, — ответила я. — Лада слышала голос.
— Совет потребует подтверждение.
— Значит, найдем записи Леста.
— Он успеет их сжечь.
— Только если вы снова пойдете прямо к двери и дадите всем время разбежаться.
Рейнар посмотрел на меня.
— Что предлагаешь?
— Сначала спрятать флаконы и свидетелей. Потом решить, кому в управе можно доверять.
— Роэну.
— Капитану?
— Он не любит Корва.
— Этого мало.
— Он любит закон.
— Уже лучше.
Варис, стоявший у окна, негромко сказал:
— Роэн не куплен. Я проверял.
Рейнар резко повернулся.
— Ты проверял капитана городской стражи?
— Я проверяю всех, кто может однажды открыть мою камеру.
— У тебя богатая внутренняя жизнь.
— У меня богатая внешняя охрана.
Я закрыла последний флакон с противоядием.
— Сейчас нам нужно вернуться в аптеку.
— Я отвезу, — сказал Рейнар.
— Поедете во дворец. Если Селеста узнает, что Лада проснулась, она исчезнет.
— Ты думаешь, я оставлю тебя с Астером?
— У нас клятва.
— Его клятвы стоят ровно столько, сколько он вложил в слова.
Варис показал язык, на котором все еще темнел маленький ожог от настойки.
— Сегодня они стоят немало.
— Я отвезу Лиану, — продолжил Рейнар.
— Нет, — сказала я. — Вы отвезете ящики с флаконами капитану Роэну. Лично. Не слуге. Не секретарю. Ему в руки.
— А ты?
— Варис по клятве обязан доставить меня в безопасности.
— Именно это меня и тревожит.
— Ваше беспокойство не дает вам права отменять мою сделку.
Серебряный ожог на моей руке потеплел. Не болью. Его раздражением.
Рейнар сжал челюсть.
— Я вернусь в аптеку после управы.
— Не обязательно.
— Вернусь.
Он взял первый ящик. Второй подхватил муж Лады, вызвавшись сопровождать его как свидетель.
У двери Рейнар остановился.
— Не пей ничего, что даст Астер.
Варис рассмеялся.
— Я стою рядом.
— На это и рассчитано.
— А вы не нападайте на людей по дороге, — сказала я. — Особенно на Селесту.
— Ничего не обещаю.
— Тогда возьмите клятвенную настойку.
Он посмотрел на меня так, что я решила не настаивать.
Когда Рейнар ушел, в помещении стало заметно теплее.
Варис помог закрыть футляр с оставшимся терном.
— Он всегда такой?
— Какой?
— Убежденный, что мир развалится, если он на минуту перестанет им управлять.
— При мне чаще.
— Значит, вы ему нравитесь.
— Значит, он привык решать за меня.
— Одно не исключает другого.
— Не начинайте.
— Клятва запрещает нападать на его дом. Раздражать лично его она не запрещает.
— Настойка уже объяснила, как вы к этому относитесь.
Март шел рядом и слушал с таким вниманием, будто собирался вечером продавать разговор по частям.
— А вы правда враги? — спросил он.
Варис открыл перед ним дверь кареты.
— Нет. Просто однажды его семья лишила мою семью земель, титула и половины родни.
— А ваша?
— Моя попыталась сжечь их северный замок.
— Тогда враги.
— Дети всегда удивительно точны.
Нисса села напротив меня. Март устроился рядом с кучером, пока Варис не велел ему спуститься и занять место внутри.
— Я не выпаду.
— Я обещал доставить тебя безопасно, — сказал Варис. — Не заставляй клятву спорить с твоей глупостью.
— Он тоже входит в сделку? — спросила я.
— Вы назвали его в условиях.
— Хорошо, что слушали.
— Я всегда слушаю женщин, которые варят настойку, способную обжечь дракона за неудачную шутку.
Карета тронулась.
По дороге я почти не говорила. Усталость навалилась сразу, как только исчезла необходимость держаться перед пациентами. Перед глазами все еще стояли серые нити, спящие лица, золотая рука Селесты.
Ожог на запястье ныл.
Варис заметил.
— Покажите.
— Нет.
— Я не прошу из любопытства.
— А зачем?
— Золотая порча могла оставить след.
— Я ее вывела.
— Не всю.
Я подняла голову.
— Откуда знаете?
— Ночной терн дрожал рядом с вами.
Он открыл футляр. Прозрачные шипы на оставшейся ветви были повернуты в мою сторону.
— Он тянется к золотой магии.
Нисса нахмурилась.
— В ожоге осталось золото?
— Или рядом со связью есть другой источник, — ответил Варис.
— В аптеке запечатан флакон порчи, — сказала я.
— Тогда терн чувствовал бы его только в доме. Он дрожал еще на Мыльной улице.
Я посмотрела на серебряный ожог.
Черные ветви не выросли, но у самой линии на мгновение мелькнула золотая искра.
Слишком быстро, чтобы Нисса заметила.
Варис заметил.
— Селеста что-то оставила, — сказал он.
— Я вывела нить.
— Возможно, нить была только ключом.
— К чему?
— К вашей связи.
Слова легли тяжело.
Я вспомнила прикосновение Селесты. Как она испугалась, когда связь ответила. Как сказала: «Вы должны были стать пустой».
— Обсудим в аптеке, — сказала я.
Варис не спорил.
Дом встретил нас ярким зеленым светом.
Стоило переступить порог, как Сажа выбежал из-за прилавка, обнюхал мои сапоги, затем увидел Вариса и выгнул спину.
Темный дракон остановился.
— Это фамильяр?
— Это хозяин, — сказал Март.
Сажа подошел ближе, обнюхал край черного сюртука и чихнул.
— Меня признали? — спросил Варис.
— Вас пока не выгнали.
— От серебряного дракона он шипел сильнее.
— Не обольщайтесь.
Мы спрятали ночной терн в холодный шкаф. Дом принял растение с явным удовольствием: зеленые линии на дверце стали темно-фиолетовыми.
Нисса ушла готовить чай. Март сел за стол, но через минуту уснул, положив голову на руки. Сажа устроился рядом, накрыв белой лапой его запястье.
Я принесла журнал и открыла чистую страницу.
— Эллара. Возраст?
— Двадцать четыре.
— Когда началось?
— Три года назад, после лихорадки.
— Что давал Орден?
— Они не сообщили состав.
— Тогда придется найти записи.
— Я пытался.
— Недостаточно хорошо.
Варис приподнял бровь.