Страница 49 из 112
— Мне редко говорят такое в моем доме.
— Сейчас вы в моем.
Дом тихо звякнул стеклом.
— Он согласен, — заметил Варис.
— Симптомы.
Он перестал улыбаться.
— Сначала немели пальцы. Потом кожа стала прозрачной. Ночью затвердевала. Утром возвращалась в обычное состояние, но боль оставалась. Сейчас стекло поднимается до плеча и появляется на ребрах.
— Сознание теряет?
— Иногда. Последние две недели слышит голоса тех, кого рядом нет.
— Температура?
— Ночью низкая. Днем выше нормы.
— Магия?
— Она была темным огневиком. Теперь огонь выходит прозрачным и режет кожу изнутри.
Я записывала.
Чем больше он говорил, тем меньше болезнь казалась естественной. Орден снова лечил, после чего человек стал медленно разрушаться. Слишком знакомый рисунок.
— Привезите все флаконы, записи и остатки лекарств, — сказала я.
— Они уничтожены.
— Кем?
— Орденом.
— Разумеется.
— У меня остался один образец крови до лечения.
Я подняла голову.
— Три года?
— Хранится в темном холоде.
— Полезно.
— Я редко выбрасываю то, что может однажды стать оружием.
— Кровь сестры не оружие.
— Для Корва была.
В его голосе впервые появилась настоящая ненависть.
Не придворная.
Не та, которой мужчины обмениваются из-за старых земель.
Глубокая и тихая.
— Я осмотрю ее, — сказала я. — Но мне нужна правда. Если вы скрыли часть ее болезни, сделка не поможет.
— Я расскажу все.
Клятвенная нить внутри меня осталась спокойной.
Варис наклонился над журналом и показал на строку.
— Почерк у вас другой.
Я замерла.
— По сравнению с чем?
— С письмами Лианы Морвейн, которые она отправляла моей сестре до свадьбы.
— Они были знакомы?
— Эллара училась с ней в лекарской школе.
Мир словно сдвинулся на половину шага.
В памяти Лианы не было школы. Только отдельные обрывки: травы, белые коридоры, чей-то смех у окна.
— У вас остались письма?
— Все.
— Привезите.
Варис внимательно посмотрел на меня.
— Вы совсем не помните Эллару.
— После отравления память повреждена.
Миндаль.
Он почувствовал запах?
Возможно, нет. Но клятвенная настойка не связывала этот разговор. Варис просто смотрел слишком внимательно.
— Лиана боялась забыть, — сказал он. — В последнем письме просила Эллару хранить все, что она пришлет.
— Когда было письмо?
— За пять дней до ее свадьбы с Вейрэном.
— Что в нем?
— Только одна фраза: «Если я назову любовь лекарством, напомни мне, что лекарство не требует послушания».
Я не успела ответить.
Дверь аптеки распахнулась.
Холод ворвался внутрь быстрее ночного ветра.
Рейнар стоял на пороге. На его черном камзоле блестели капли дождя, светлые волосы растрепались, в руке он держал пустой ящик из-под орденских флаконов.
Сначала он увидел меня.
Потом Вариса, сидевшего по другую сторону стола.
Потом открытый журнал, клятвенный флакон и наши руки, лежавшие рядом на странице с именем Эллары.
Серебряный иней мгновенно побежал по полу.
— Астер, — произнес Рейнар так тихо, что стекла на полках задрожали. — Убери от нее руку.
Варис медленно посмотрел на собственную ладонь, которая даже не касалась моей, а затем улыбнулся.
— Добрый вечер и тебе, старый друг. Твоя бывшая жена только что заключила со мной клятвенную сделку.
И тогда холодный лорд Вейрэн исчез.
На пороге моей аптеки остался только дракон, который внезапно понял: право стоять рядом со мной больше не принадлежало ему.