Страница 47 из 112
Ночной терн оказался тяжелее, чем выглядел. Стоило коснуться стебля деревянными щипцами, как прозрачные шипы втянули окружающий свет и стали черными.
Книга указала точный способ:
«Не резать железом. Не касаться голой рукой. Растирать в камне до появления серебряного сока. Нагревать темным пламенем, которое не кормит золото. В конце дать искру истинного огня, чтобы сознание узнало путь домой».
Я посмотрела сначала на Вариса, потом на Рейнара.
— Для рецепта нужны оба.
— Нет, — одновременно сказали они.
— Книга считает иначе.
— Его пламя нестабильно, — произнес Варис.
— Твое поглощает больше, чем нужно, — ответил Рейнар.
— Темное пламя знает меру.
— Поэтому половина твоего рода осталась без замка?
Варис шагнул к нему.
Черная тень поднялась по стене.
— Повтори.
Я ударила деревянной ложкой по столу.
— Еще одна попытка выяснить, кто из вас страшнее, и я дам ночной терн без противоядия обоим.
Они повернулись ко мне.
— Варис держит слабое темное пламя под чашей, — продолжила я. — Рейнар добавляет серебряную искру только по моей команде. Никто не двигается раньше времени. Никто не вспоминает старые войны над котлом с лекарством.
— Он не котел, — машинально заметила Нисса. — Это широкая чаша.
Я посмотрела на нее.
— Не сейчас.
— Простите.
Варис первым подошел к жаровне.
— Командуйте, аптекарь.
Рейнар встал напротив.
— Я готов.
Я растерла ночной терн в каменной ступке. Серебряный сок выступил медленно, каплями. Он пах холодной смородиной и дымом. Нисса добавила тихую лозу. Март держал книгу, стараясь не дышать на страницу.
— Пламя, — сказала я.
Варис раскрыл ладонь.
Над кожей появился темный огонь с фиолетовой сердцевиной. Он не светил. Наоборот, вокруг стало тусклее, будто пламя втягивало сияние ламп.
Чаша нагрелась без пара.
Золотые нити внутри сонной воды поднялись к поверхности. Ночной терн сразу обвил их черными корнями.
— Медленнее, — предупредила я.
— Я не двигаюсь.
— Пламя стало сильнее.
Варис посмотрел на Рейнара.
— Серебряный лорд действует мне на нервы.
— Представьте, что его нет.
— Я пытался много лет.
— Варис.
Темное пламя уменьшилось.
Состав стал прозрачным. На дне плавала одна черная нить, вокруг которой собирался серый сон.
— Теперь, — сказала я Рейнару.
Он поднес палец к чаше.
Серебряная искра упала в жидкость.
Состав вспыхнул.
На одно мгновение темный и серебряный огонь соединились. Не боролись. Закрутились вокруг друг друга, создавая тонкий серый свет.
Чаша задрожала.
— Уберите руки.
Они послушались одновременно.
Лекарство успокоилось. Стало бесцветным, только на поверхности мерцала маленькая серебряная точка.
— Получилось? — спросил Март.
Я посмотрела аптечным зрением.
Серые нити внутри раствора были разорваны. Золотая магия связана ночным терном. Серебряная искра не сжигала, а тянулась наружу, как дорога.
— Сейчас узнаем.
Первую дозу получила Лада.
Я смочила ее губы, подождала, пока горло сделает движение, затем дала еще несколько капель. Рейнар снова взял меня за запястье, чтобы удержать связь с памятью, если сон попытается затянуть меня обратно.
Сначала ничего не случилось.
Потом Лада резко вдохнула.
Тело выгнулось. Изо рта вырвался серый дым. Муж женщины бросился вперед, но Варис остановил его рукой.
— Не мешай.
— Она умирает!
— Нет, — сказала я. — Сон выходит.
Лада закашлялась. Пальцы задрожали. Веки распахнулись.
Глаза были мутными, испуганными, но живыми.
— Не пейте, — прохрипела она. — Не пейте воду.
Муж упал перед столом на колени и прижал ее ладонь к лицу.
— Лада.
Она посмотрела на него, потом на меня.
— Белая ширма. Золотая женщина. Я видела…
— Потом, — сказала я. — Сейчас дышите.
— Они сказали, что это укрепляет.
— Я знаю.
— Она сама добавила капли.
Рейнар медленно отпустил мое запястье.
В комнате стало холоднее.
Свидетель проснулся.
Теперь память была не только моей.
Мы разделили остаток состава на дозы и начали варить новую чашу. Работа превратилась в точный ритм. Нисса растирала терн. Я смешивала. Варис держал темное пламя. Рейнар давал серебряную искру. Март носил чашки и отмечал, кто получил лекарство.
Враждующие драконы стояли по разные стороны жаровни и впервые за много лет, вероятно, не пытались уничтожить друг друга.
Только потому, что я не позволяла им отвлекаться.
Вторым проснулся старик-мыловар. Он открыл глаза, посмотрел на Вариса и спросил:
— Я умер?
— Нет, — ответил темный дракон.
— Тогда почему вокруг две такие дорогие физиономии?
Март зажал рот ладонью.
Третьей очнулась девочка. Она заплакала раньше, чем увидела мать. Четвертый мужчина проснулся с криком, уверенный, что все еще горит зеленый дым.
Беременную мы оставили на потом. Для нее я приготовила слабую дозу, добавив больше тихой лозы и меньше ночного терна.
— Если ошибемся, — сказала Нисса, — может проснуться только мать.
— Или только ребенок, — добавил Рейнар.
Муж женщины побледнел.
— Не говорите так рядом с ним, — сказала я.
— Он имеет право знать.
— Имеет. Но не в момент, когда мы уже начали.
Я дала женщине первую каплю.
Серые нити вокруг груди ослабли.
Вторую.
Золотое сияние ребенка вспыхнуло.
Третью.
Женщина резко схватила меня за руку.
Глаза открылись.
— Мой ребенок?
— Жив.
Она положила ладонь на живот.
Младенец толкнулся.
Женщина заплакала, а ее муж издал звук, похожий одновременно на смех и рыдание. Он обнял ее так осторожно, будто боялся сломать.
Варис отвернулся.
Всего на мгновение.
Но я увидела.
В его лице появилось выражение человека, который пришел сюда не ради красивой сделки. Он смотрел на каждое пробуждение и думал об Элларе.
К вечеру проснулись восемнадцать человек.
Четверых стариков мы решили не будить резко. Их сердце могло не выдержать. Им дали половинную дозу, и серые нити начали медленно растворяться. Они должны были открыть глаза через несколько часов.
На улице люди плакали, обнимались, приносили воду, чистые покрывала, еду. Никто больше не верил в хворь бедного квартала.