Страница 45 из 112
Март проводил ее взглядом.
— Куда она?
— К человеку, которому я предпочел бы не писать, — ответил Рейнар.
— Значит, точно к важному.
Я вернулась к книге. Пока ночной терн был в пути, требовалось удержать спящих. Серые нити продолжали затягиваться. Особенно у тех, кто выпил целый флакон.
— Нисса, сколько тихой лозы?
— На пять полных доз. Если разбавить, на десять.
— Нужно девятнадцать.
— Уже двадцать два, — сказал Март. — С соседней улицы принесли еще троих.
Я закрыла глаза на короткую секунду.
Двадцать два человека.
Одна беременная женщина.
Один ребенок, которого мы пока даже не видели.
И неизвестно сколько тех, кто оставался дома, потому что родственники боялись карантина.
— Разделим лозу на двадцать две части, — сказала я. — Она не вылечит, только замедлит. Добавим обычную соль, теплую воду и по капле сонной воды.
Нисса нахмурилась.
— Из памяти Лады?
— Она была первой. Ее сон знает путь состава.
— А если мы разнесем порчу?
— Сонная вода не содержит яд. Только отпечаток.
— Вы уверены?
— Нет.
Март тяжело вздохнул.
— У вас сегодня все ответы такие.
— Зато ни один не убил тебя от уверенности.
Мы начали готовить удерживающий состав. Нисса резала тихую лозу тонкими, почти прозрачными пластинками. Я растирала серый мак и соль. Март считал чашки, дважды сбился и начал заново. Рейнар переходил от одного спящего к другому, охлаждая золотые узлы в их крови.
Его пламя становилось слабее.
Я видела, как черная трещина у сердца растет с каждым новым прикосновением. Он скрывал боль лучше обычного человека, но связь выдавала. Каждый раз, когда серебро проходило через его ладони, ожог на моей руке отзывался толчком.
— Хватит, — сказала я, когда он подошел к пятнадцатому больному.
— Они не выдержат.
— Вы тоже.
— Я выдержу.
Миндаль.
Связь передала ложь раньше, чем запах.
— Сядьте хотя бы на минуту.
— Нет.
— Вы хотите помочь или снова доказать, что только вы решаете, когда падать?
Рейнар посмотрел на меня с раздражением, но сел на край стола.
Нисса протянула ему чашку.
— Пейте.
— Что это?
— Вода.
— Я не просил.
— Здесь никто не просит. Госпожа Морвейн просто командует, а мы выполняем.
— Я не командую.
Март поднял голову от чашек.
— Командуете.
— Молча работай.
— Вот.
Рейнар сделал глоток. Уголок его рта едва заметно дрогнул.
Я решила не замечать.
Первую временную смесь мы дали беременной женщине. Она сглотнула с трудом. Серые нити у груди ослабли, но не исчезли. Ребенок снова шевельнулся.
— Получилось, — прошептал ее муж.
— Мы выиграли немного времени, — поправила я. — Не больше.
Люди за дверью ждали в тишине. Я слышала шепот молитв, плач детей, шаги тех, кто не мог усидеть на месте. Время тянулось вязко, а ночной терн не появлялся.
Серебряная ящерица вернулась через четверть часа.
Она влетела в окно, села Рейнару на плечо и рассыпалась искрами. На полу осталась маленькая полоска черного шелка.
Рейнар поднял ее.
— Что это значит? — спросила я.
— Что он придет сам.
— Быстро?
— Варис никогда не опаздывает на чужую беду.
— Звучит как комплимент.
— Это не он.
Через несколько минут на улице стало тихо.
Не постепенно. Один разговор оборвался, за ним другой, затем исчезли шаги. Даже младенец у двери перестал плакать, будто почувствовал приближение чего-то большого.
В окно я увидела черную карету без герба. Ее тянули две темные лошади с дымящимися гривами. Рядом не было охраны, только один всадник в сером плаще.
Дверь мыловарни открылась.
Вошел мужчина, который слишком хорошо знал, какое впечатление производит.
Высокий, широкоплечий, в длинном черном сюртуке, застегнутом до горла. Волосы темные, почти синие в холодном свете, убраны назад. На левой щеке тянулся тонкий шрам, исчезающий под воротником. Глаза были не черными, как показалось сначала, а темно-янтарными, с красноватым отблеском у зрачков.
Он пах дымом, гвоздикой и холодной землей после грозы.
Темный дракон.
Варис Астер.
Его взгляд сразу нашел Рейнара.
— Вейрэн, — произнес он. — Я прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как ты просишь меня о помощи. Теперь могу умереть довольным.
— Не спеши, — ответил Рейнар. — Желающих помочь тебе много.
Варис улыбнулся.
— Все такой же гостеприимный.
Потом посмотрел на меня.
Не на платье. Не на ожог. Не на лицо отвергнутой жены.
На руки.
На ступку, серый порошок под ногтями, пятно сонной воды на запястье.
— Леди Морвейн.
— Лиана.
— Варис.
— Я знаю.
— Надеюсь, не только по рассказам бывшего мужа. Он плохо передает мои достоинства.
— Он пока передал только недостатки.
— Значит, упомянул главное.
Рейнар шагнул вперед.
— Терн.
— Прямо к делу. Какая редкая для тебя вежливость.
Варис снял перчатки и поставил на стол длинный футляр из черного дерева. Когда крышка открылась, в комнате стало прохладнее.
Внутри лежали свежие ветви ночного терна.
Стебли черные, гладкие, будто вырезанные из стекла. Прозрачные шипы мерцали фиолетовым светом. Листья были темными с одной стороны и серебряными с другой.
Нисса приблизилась на шаг, но не коснулась.
— Свежий, — прошептала она. — Его сорвали сегодня.
— Утром, — ответил Варис. — В моих оранжереях умеют выращивать то, что Совет предпочел бы считать исчезнувшим.
Я посмотрела на количество.
— Этого хватит?
— Если вы знаете, что делать, хватит на тридцать доз.
— Цена?
Рейнар резко произнес:
— Я заплачу.
— Я спрашиваю не вас, — сказала я.
Оба дракона посмотрели на меня.
Нисса тихо пробормотала:
— Вот сейчас пол точно треснет.
Варис закрыл футляр, оставив ладонь на крышке.
— Я не продаю ночной терн за деньги.
— Тогда вы зря приехали.
— Вы даже не спросили, чего я хочу.
— Люди, которые привозят редкое лекарство в дом с двадцатью двумя спящими, обычно рассчитывают, что им не откажут. Это плохое начало сделки.
Улыбка Вариса стала чуть менее веселой.
Он посмотрел на ближайший стол, где лежала девочка лет двенадцати. Ее мать держала дочь за руку и старалась не слушать наш разговор.