Страница 37 из 112
А значит, самая опасная часть скрывалась дальше.
Я перевернула страницу.
«Если нить связана с истинной, не тяни силой. Она попытается уйти в серебро и добраться до второй стороны. Держи пепел между золотом и сердцем».
Рейнар.
Если я ошибусь, порча может уйти по связи к нему.
После всего, что он сделал, часть меня холодно заметила, что это не моя забота.
Другая часть вспомнила мальчика под столом и серебряное пламя, разрывающее взрослого мужчину изнутри.
Нет.
Я не стану лечить одно предательство другим.
Я взяла книгу, два мешочка и пустой флакон.
Когда спустилась, положение стало хуже.
Нисса перетащила чистые травы в середину зала. Март складывал рядом пустые банки, отбрасывая те, на которых появлялись темные пятна.
— Я сказал им не чернеть, — сообщил он. — Не помогает.
— Потому что ты недостаточно грозный.
— Я могу громче.
— Не надо.
Чернота захватила почти треть полок.
Некоторые составы кипели в закрытых сосудах. Другие осыпались серым порошком. У дальней стены засохли все растения, даже те, что час назад тянулись к свету.
Нисса увидела книгу.
— Нашли?
— Да. Будем ставить щит.
Я высыпала содержимое первого мешочка в ступку.
Черная крупная соль.
Во втором лежал сухой корень крапивы, темно-красный, покрытый мелкими иглами.
— Нужна зола дракона, — сказала Нисса.
— Есть.
Я развернула бумагу.
Серебряная пыль вспыхнула.
Нисса посмотрела на потолок, потом на меня.
— От ночного гостя?
— От мокрого покупателя.
— Дорогие у вас покупатели. Один аптеку чуть не сжег, другая заразила.
— Подними цены на драконов.
Март указал на свое объявление.
— Я говорил.
Несмотря на страх, Нисса коротко рассмеялась.
И это помогло.
Пока человек смеется, он еще не отдал дом беде.
Я растолкла соль с корнем. Иглы ломались с сухим треском. Добавила серебряную золу.
Ступка покрылась инеем.
Смесь сначала стала серой, потом в ней появились искры: серебряные и зеленые. Я пересыпала порошок в матовый флакон и плотно закрыла.
— Все в середину, — сказала я. — Чистые травы, книги, воду, перевязочный материал. Нисса, только то, что не потемнело. Если сомневаешься, оставляй.
— Здесь лунная мята на четыре серебряных.
На краю связки уже появилась черная точка.
— Оставляй.
— Но…
— Рука дороже.
Она стиснула зубы и бросила мяту за пределами будущего круга.
Март принес кассовую книгу.
— Деньги тоже?
— Да.
— Они не лекарство.
— Порча любит то, чем дорожат.
— Тогда меня надо в круг.
— Тебя первого.
Мы сложили спасенное посреди зала. Получилась жалкая куча: несколько корзин, четыре книги, чистые флаконы, соль, ткань, касса и три человека с котом.
Вокруг чернела аптека.
Я подняла матовый сосуд.
— Когда разобью, не выходить из круга.
— А вы? — спросил Март.
— Мне придется.
— Нет.
Он сказал это быстро, без детской наглости.
— Нить во мне. Если останусь внутри, она останется вместе с нами.
— Тогда и мы выйдем.
— И что будем делать втроем? Дадим ей больше рук?
Март сжал губы.
— Я могу держать флакон.
— Не можешь.
— Почему?
— Потому что я так сказала.
— Это не причина.
— Сегодня причина.
Нисса положила ладонь ему на плечо.
— Она права.
— Вы тоже обожглись.
— Поэтому знаю, что права.
Я разбила сосуд о пол.
Стекло лопнуло с сухим звоном.
Пепел не рассыпался.
Он взлетел.
Серая волна прошла по кругу, очертила на полу широкую полосу и поднялась до пояса прозрачной стеной. Внутри нее мерцали серебряные искры.
Черная порча ударила в щит.
Свет погас на мгновение.
Круг выдержал.
— Пепельный щит, — прошептала Нисса.
— Красивое название.
— Оно в книге было?
— Нет.
— Значит, теперь будет.
Дом застонал.
Золотая нить в моей руке натянулась и потянула меня к стене.
Я шагнула за пределы круга.
Сразу стало холодно.
Чернота на полках повернулась ко мне.
Не глазами.
Но я почувствовала ее внимание.
Все зараженные составы одновременно дрогнули.
— Лиана, — позвал Март.
— Не выходить.
Я поставила на рабочий стол пустой матовый флакон.
Отрезала полоску бумаги.
Взяла перо.
Рука дрожала. Не от страха. От боли в ожоге.
«Дар Селесты Руар».
Чернила впитались.
Золотая точка под кожей вспыхнула.
— Не мой, — сказала я.
Дом дрогнул.
Черные линии замерли.
— Не болезнь. Не часть моей крови. Дар, принесенный рукой Селесты Руар.
Запах горького миндаля наполнил аптеку.
Не ложь.
Наоборот.
Правда оказалась такой плотной, что ее можно было вдохнуть.
Я приклеила этикетку к флакону.
Золотая нить под кожей шевельнулась.
Потянулась к сосуду.
И остановилась у серебряного ожога.
Истинная связь вспыхнула.
В ящике у весов зазвенело кольцо Рейнара.
Один раз.
Второй.
Третий.
Серебро под моей кожей рванулось навстречу золоту.
— Пепел между золотом и сердцем, — пробормотала я.
В книге был рисунок, но не объяснение.
Я взяла щепоть оставшейся серебряной золы и провела ею по коже выше ожога, поперек руки.
Холодная полоса легла между золотой точкой и локтем.
Связь взвыла.
Не звуком.
Болью.
Колени подогнулись.
Я ухватилась за стол.
— Госпожа! — Март шагнул к краю круга.
— Стой!
Пепельный щит качнулся.
Нисса обхватила мальчишку сзади.
— Не мешай ей.
— Она падает!
— Но еще держится.
Я не чувствовала пальцев.
Золотая нить билась внутри ожога, пытаясь уйти глубже. Серебро толкало ее к сердцу, будто принимало за часть связи.
— Ты не моя, — сказала я.
Нить дернулась.
— Ты не его.
Кольцо в ящике треснуло от звона.
— Ты принадлежишь той, кто принес тебя в мой дом.
Флакон на столе вспыхнул золотом.
Из кожи показалась тонкая светящаяся нить.
Не кровь.
Не огонь.
Она выползала медленно, цепляясь за серебряные края ожога. Боль стала такой острой, что я перестала видеть комнату.
Перед глазами возник дворцовый зал.
Селеста в золотом платье.