Страница 32 из 112
За моим плечом на миг возник женский силуэт.
Я резко обернулась.
Никого.
Когда снова посмотрела в зеркало, на стекле проступило одно слово:
«Шанс».
— Второй?
Буквы растаяли.
Отражение стало обычным.
— Очень содержательный разговор, — пробормотала я и накрыла зеркало.
В ту ночь я спала плохо.
Мне снилась прежняя Лиана.
Она сидела за аптечным столом и раскладывала флаконы. На каждом вместо названия было написано имя.
Рейнар.
Селеста.
Дамиан.
Марина.
Она брала флакон с моим именем, подносила к свету и спрашивала:
— Какое лекарство нужно мертвой женщине?
Я не успевала ответить.
Золотое пламя охватывало ее руки, и она рассыпалась пеплом.
Проснулась я до рассвета.
Серебряный ожог горел.
Линия поднялась еще на ширину ногтя.
Мало.
Но достаточно, чтобы напомнить: тридцать дней отсрочки по долгам не означали тридцать дней жизни.
Я умылась холодной водой, перевязала запястье чистой тканью и спустилась вниз.
На столе стояла миска с кашей.
Рядом лежала записка, написанная неровными буквами:
«Это не я сжег. Оно само».
В миске темнела большая черная корка.
Март спал под столом, обняв Сажу. Кот лежал на спине и выглядел так, будто его похитили против воли, но вырываться ему было лень.
— Полезный помощник, — сказала я.
Март открыл один глаз.
— Я кашу сделал.
— Вижу.
— Она почти хорошая.
— В каком месте?
— Снизу.
Я подняла корку.
Под ней действительно оставалось немного съедобной крупы.
— Уже лучше, чем вчера.
Он сел и зевнул.
— Нисса ушла за травами.
— Одна?
— Сказала, что если возьмет меня, вернется без корзины и кошеля.
— Разумно.
В дверь постучали.
На пороге стоял городской посыльный в сером плаще. Он протянул мне официальный свиток, получил медную монету и ушел, даже не посмотрев внутрь.
На свитке была печать трех палат.
«Родовая практика Морвейнов признана временно возобновленной. Первая ревизия состоится через двадцать девять дней. До окончания проверки взыскание долгов запрещено. Владелец обязан представить книги, перечень составов, свидетельства трех исцелений и подтверждение законного наследования».
Внизу стояла приписка другим почерком:
«Орден Белого Пламени оспаривает решение».
Я показала Марту.
— Это хорошо? — спросил он.
— Это значит, что у нас двадцать девять дней.
— До чего?
— До новой попытки отнять аптеку.
— А потом?
— Потом мы будем должны достаточно денег, чтобы они подавились собственной распиской.
— Восемьсот сорок крон?
— Ты запомнил?
— Я умею считать большие долги. Маленькие труднее.
— Почему?
— Их приходится отдавать.
Я сложила свиток.
— Сегодня начнем книгу продаж.
— Вчера начали.
— Нормальную. С именами, составами, ценой и результатом лечения.
— Это скучно.
— Зато в суде полезнее, чем твое объявление про дорогих драконов.
Март посмотрел на внутреннюю сторону двери, где по-прежнему висел лист.
— Оно привлекает покупателей.
— Сними.
— Потом.
К открытию у аптеки уже собралась очередь.
День начался с ожога, двух простуд, укуса магической крысы и мужчины, который пытался убедить меня, что у него болит сердце всякий раз, когда жена требует деньги.
— Это не болезнь, — сказала я.
— Вы не знаете мою жену.
— Приведите ее.
— Зачем?
— Проверю, что болит у нее.
Он ушел быстро и без лекарства.
Нисса вернулась с рынка к полудню. За ней шел грузчик с двумя корзинами свежих трав, мешком соли и ящиком пустых флаконов.
— В долг, — сообщила она. — До конца недели.
— Кто согласился?
— Никто.
— Тогда откуда товар?
— Торговец Ларг решил, что я все еще работаю на старого хозяина.
— Ты солгала?
— Я не уточнила.
Запаха миндаля не было.
— Это почти то же самое.
— Нет. Ложь требует слов, а он сам придумал удобный ответ.
— И что будет в конце недели?
— К тому времени мы заработаем.
— А если нет?
— Он заберет Марта.
Мальчишка поднял голову от книги.
— Почему меня?
— Ты легкий. Проще унести.
— Я убегу.
— Значит, все решено.
Я закрыла глаза.
— В следующий раз сначала спрашивай.
— В следующий раз у нас не будет соли и флаконов.
Она была права.
Это раздражало.
Мы едва успели разобрать товар, когда с улицы донесся шум.
Не крик.
Не ругань.
Тот особый шелест, который проходит по толпе, когда появляется человек, привыкший быть центром любого пространства.
Разговоры стихали один за другим.
Колеса кареты остановились у аптеки.
Нисса выглянула в окно.
— Золотой герб.
Март тут же полез на табурет.
— Какой?
— Дом Руар.
Я медленно вытерла руки.
Серебряный ожог под повязкой начал покалывать.
Сажа сидел на верхней полке. Его желтые глаза сузились.
Дверь открылась.
Селеста вошла так, будто аптека принадлежала ей.
На ней было светлое платье цвета теплого золота. Не слишком пышное для дневного визита, но слишком дорогое для нашей улицы. Волосы собраны под тонкой сеткой с жемчугом, на плечах лежал короткий плащ, расшитый золотыми листьями.
За ней вошли служанка и двое охранников.
Дом сразу погасил половину огней.
Селеста подняла взгляд на потолок.
— Какое необычное приветствие.
— Он не любит чужих, — сказала я.
— Но меня впустил.
— Пока.
Служанка вздрогнула.
Селеста улыбнулась.
Та же улыбка, что у алтаря.
Мягкая. Светлая. Пустая.
— Лиана, я рада видеть вас на ногах.
— Я тоже.
— После обряда я беспокоилась.
Запах горького миндаля появился едва заметно.
Не сильно.
Она беспокоилась.
Но не о моем здоровье.
— Что привело вас в аптеку? — спросила я.
Она оглядела людей у прилавка. Старуху с больной спиной, молодого мужчину с перевязанным плечом, девочку, державшую в ладонях банку с живой бабочкой.
— Я хотела поговорить наедине.
— Придется подождать.
Служанка удивленно подняла голову.
— Госпожа Руар не ждет в очередях.
— Тогда госпожа Руар может прийти после закрытия.