Страница 29 из 112
Слабый запах миндаля.
— Вас выгнали.
Нисса резко посмотрела на меня.
— Как вы поняли?
— Вы слишком гордая, чтобы признаться.
— А вы слишком быстро все замечаете.
— Полезный навык.
Она вытащила руку из миски.
— Я знаю травы. Знаю поставщиков. Знаю, кто разбавляет масло, кто подкрашивает корни и кому нельзя платить вперед. Могу собирать за городом и торговаться с рынком.
— И иногда путаете речную синь с кровавой зыбью.
Ее щеки покраснели.
— Один раз.
— Этого бывает достаточно.
— Больше не повторится.
— Повторится. Другая ошибка. В другой день.
— Вы всегда так вдохновляете работников?
— Пока работников у меня нет.
Март поднял руку.
— Я есть.
— Ты еще не подписал условия.
— Какие условия?
— Не воровать у аптеки, покупателей и соседей.
— Слишком много сразу.
Нисса фыркнула.
— Берите меня. На его фоне я почти святая.
— Я слышу!
— В этом и проблема.
Дом тихо звякнул флаконами.
Дверь в травяную кладовую, которую я не могла открыть с утра, сама распахнулась.
Нисса посмотрела туда.
Внутри стояли пустые ящики, сушильные рамы, крючья под потолком и длинный стол для перебора растений.
— Похоже, дом согласен, — сказала я.
— Он всегда сам решает?
— Пока ведет себя именно так.
Нисса подняла корзину.
— Тогда неделя.
— Испытательная.
— Еда два раза в день.
— Один раз точно. Второй зависит от выручки.
— Половина меди с каждого проданного моего сбора.
— Четверть.
— Треть.
— Четверть и лечение.
— Если меня отравят моими же травами?
— Особенно тогда.
Она протянула руку.
— Договорились.
Я пожала ее.
Черная печать Морвейнов на моей груди нагрелась.
На травяной кладовой появилась маленькая зеленая метка в форме листа.
Дом признал Ниссу.
Сажа спрыгнул на пол, подошел к девушке и обнюхал ее сапоги.
— Не любит? — спросила она.
— Пока думает.
Кот чихнул и отошел.
— Это хорошо?
— Для него почти признание.
К полудню мы открыли аптеку.
Не торжественно.
Без музыки, цветов и придворных речей.
Март перевернул табличку на двери, Нисса разложила свежие травы, а я встала за прилавок и поняла, что совершенно не готова.
На улице уже ждала очередь.
Человек пятнадцать.
Агата стояла первой.
— У меня ничего не болит, — сразу предупредила она. — Я пришла посмотреть, как ты провалишься.
— Очень поддерживает.
— За поддержкой ходят в храм. Я принесла пироги.
Она поставила корзину.
Март тут же оказался рядом.
— Один.
— Я только хотел посчитать.
— Считай издалека.
Орана пришла с Деном. Мальчик выглядел лучше, хотя под глазами оставались тени.
Я осмотрела его первым.
Серые нити исчезли. Золотые стали ярче и собрались вокруг сердца мягким светом.
— Несколько дней без магических составов, — сказала я. — Обычная вода, легкая еда, сон.
— А дар? — спросила Орана.
— Проснется снова, когда тело окрепнет.
Ден посмотрел на меня.
— Я стану драконом?
— Нет. Скорее всего, огневиком.
— А это хорошо?
— Зависит от того, будешь ли ты поджигать занавески.
Он задумался.
— Не буду.
— Слишком быстро ответил, — заметил Март.
Орана оставила две медные монеты.
Касса приняла только одну.
Вторая вылетела обратно и покатилась по прилавку.
— Дом считает, что вы переплатили, — сказала я.
Женщина улыбнулась.
— Тогда принесу тряпки.
— Это он примет.
Следующим вошел старик с больным пальцем.
Отек уменьшился, краснота почти ушла.
— Не отвалился, — сообщил он.
— День еще не закончился.
Он побледнел.
— Шутка.
— У вас ужасные шутки.
— Зато хорошая настойка.
Нисса перевязала ему руку. Работала быстро и уверенно, но каждый раз перед тем, как взять средство с полки, смотрела на меня.
Не из страха.
Проверяла.
Училась не доверять себе без второго взгляда.
Это мне понравилось.
Потом пришла женщина с сыпью на руках. Оказалось, она стирала белье новым щелоком. Я велела сменить средство, дала простую мазь и взяла одну медь.
— Так мало? — удивилась она.
— Остальное потратьте на перчатки.
— А у вас есть?
— Пока нет.
— Тогда куплю на рынке.
Нисса тут же записала перчатки в список закупок.
Март сидел у двери с книгой записей.
Писал медленно, высунув кончик языка.
— Как вас зовут? — спрашивал он у каждого.
— Тарна.
— Через какое «а»?
— Через обычное.
— Очень помогли.
К середине дня очередь выросла.
Мы не успевали.
Сажа ходил по полкам и лапой сталкивал нужные флаконы ближе к краю. Дом открывал шкафы, зажигал огни и иногда захлопывал дверь перед особенно наглыми посетителями.
Один мужчина потребовал зелье, чтобы молодая соседка влюбилась.
— Таких не продаем, — сказала я.
— В других лавках есть.
— Идите в другие.
— Заплачу серебром.
— Нет.
— Что за аптека, если даже любовь сварить не можете?
— Любовь нет. Мазь от ушибов после встречи с ее отцом — могу.
Нисса закашлялась, скрывая смех.
Мужчина ушел недовольный.
Следом вошла молодая женщина с младенцем и попросила средство, чтобы ребенок спал всю ночь.
Я долго объясняла, что здоровый младенец не обязан спать по взрослому расписанию. Она сначала злилась, потом расплакалась прямо у прилавка.
Оказалось, муж уехал на заработки, мать умерла, а она не спала больше двух часов подряд почти месяц.
Мы не дали зелье ребенку.
Нисса сварила слабый успокаивающий чай для матери. Агата забрала младенца на руки и велела женщине поспать у нее в задней комнате.
Иногда лечение выглядело именно так.
Не красивый флакон.
Не редкий рецепт.
Просто кто-то держит твоего ребенка, пока ты наконец закрываешь глаза.
К вечеру ноги гудели, голова болела, а пальцы пахли десятью разными травами.
Зато касса перестала выглядеть пустой.
Медь лежала ровными рядами. Среди нее блестели четыре серебряные монеты.
До восьмисот сорока крон все еще оставалась бездна.
Но теперь у меня был хотя бы первый камень для моста.
Нисса подсчитала выручку.