Страница 21 из 112
Я посмотрела на ее красные от стирки руки, на старое платье, на Дена в чужой большой куртке.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы уже отдали обручальное кольцо за воду, которая едва не убила вашего сына.
— Но если аптеку закроют…
— Я найду способ.
Я старалась говорить уверенно.
Не знаю, кого убеждала больше: их или себя.
Агата ткнула метлой в белую ленту.
— Эти пришли час назад. Хотели повесить замок. Дом одного за палец укусил.
— Дом?
— Дверь.
Март оживился.
— Там зубы появились. Настоящие!
— У двери не было зубов.
— Теперь есть.
Я посмотрела на темный фасад.
— Надеюсь, она их почистила после инспектора.
Сажа за стеклом моргнул.
Я подошла к печати. На нижнем краю мелкими буквами было написано:
«Оказание срочной помощи не ограничивается».
Значит, даже Орден не мог запретить спасать человека. По крайней мере, открыто.
Я коснулась двери.
— Дом, впусти.
Белая лента вспыхнула.
Зеленый свет пробежал по раме, столкнулся с белым и заставил печать дрогнуть. Лента растянулась, пропуская меня, но не порвалась.
— Все по домам, — сказала я.
— Я останусь, — заявил Март.
— Ты промок.
— Я почти сухой.
Вода капала с его носа.
— Домой.
Он отвел глаза.
Я поняла слишком поздно.
— Тебе некуда идти?
Март пожал плечами.
— Иногда есть.
— А сегодня?
— Сегодня нет.
Я вздохнула.
— Ладно. В кладовой найдешь одеяло. Только сначала вытри пол там, где наследил.
— Я не наследил.
Сажа посмотрел на грязные отпечатки.
— Это чужие ноги.
— Конечно.
Агата сунула мне корзину.
— Еда.
— Я верну.
— Вернешь корзину.
— Агата…
— Не трать время. У тебя его и так мало.
Орана взяла меня за руку.
— Ден лучше. Жар почти ушел.
Мальчик выглянул из-за ее юбки.
— Спасибо.
— Дышать не тяжело?
Он покачал головой.
Я приложила ладонь к его лбу.
Теплый, но уже не горячий.
На мгновение вокруг груди проступили золотые нити. Они были слабыми, зато серых почти не осталось.
— Завтра приду посмотреть.
— Если будет куда, — сказала Орана.
— Будет.
На этот раз я постаралась поверить собственным словам.
Люди разошлись.
Агата задержалась последней.
— Ты правда нашла способ?
— Еще нет.
— Тогда зачем им соврала?
— Чтобы они спали.
— А сама?
— Мне сегодня не до сна.
Она сняла красный платок, выжала край и снова повязала.
— Позови, если понадобится помощь.
— Хорошо.
— Не говори так, будто не позовешь.
— Постараюсь.
— Плохое обещание.
Агата ушла.
Я вошла в аптеку.
Дом встретил меня запахом мяты, старой древесины и тревоги. Зеленые огни горели тускло. Несколько ящиков были выдвинуты, книги лежали на полу, будто аптека сама искала нужный ответ и пока не нашла.
Сажа спрыгнул с прилавка и подошел ко мне.
— Я тоже рада тебя видеть.
Он ткнулся лбом в мокрую юбку и тут же отошел, словно сделал это случайно.
Март уже стягивал сапоги.
— Они пытались открыть кассу.
— Кто?
— Инспектор и двое в белом.
— Дом пустил?
— До прилавка. Потом пол стал скользкий.
— Вода?
— Нет. Лед. Один упал и сказал слово, за которое Агата дала мне по уху.
— Правильно дала.
— Я даже не повторял.
— Ты подумал слишком громко.
Я подошла к кассовому ящику.
«Там, где хранят первую выручку».
Дерево было темным, почти черным. На крышке вырезаны три маленькие чаши. Две светились слабым зеленым светом. Третья оставалась темной.
Утром я не заметила рисунка.
Я положила ладонь на крышку.
Касса открылась сама.
Внутри лежали три медные монеты: одна от Ораны и две от старика с больным пальцем. Они не смешались с остальными деньгами. Каждая лежала в отдельном углублении.
Под монетами виднелась тонкая металлическая пластина.
Я вытащила ее.
На пластине были выгравированы строки, но буквы потемнели от времени.
— Лампу, — попросила я.
Март принес сразу две.
Свет скользнул по металлу.
«Право продолженного ремесла».
Ниже шел мелкий текст.
Я читала медленно, цепляясь за старые слова:
«Если наследник лекарского рода будет признан домом, а дом до завершения первого дня примет три честные платы за три совершенных исцеления, ремесло не считается угасшим. Родовая практика возобновляется на тридцать дней. Взыскание долгов откладывается до ревизии трех палат. Право торговли сохраняется под ответственность дома и крови».
Я перечитала.
Потом еще раз.
В груди стало жарко.
— Нашла? — спросил Март.
— Возможно.
— Это значит да или нет?
— Это значит, что Дамиан не случайно запретил торговлю до полуночи.
Я показала ему три чаши.
— Две горят.
— А третья нет.
— Вижу.
— Надо, чтобы загорелась?
— Да.
Он взялся за живот.
— Ой.
— Что?
— Очень болит.
— Где?
— Везде.
— Март.
— Я могу заплатить.
Он достал медную монету.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты врешь.
— Живот иногда правда болит.
— Особенно когда рядом еда.
Он надулся.
— Дом все равно не примет обман.
— Откуда вы знаете?
— Не знаю.
Март протянул монету к кассе.
Ящик захлопнулся перед его пальцами.
— Вот теперь знаю.
Сажа сел рядом и громко фыркнул.
— Предатель, — сказал ему Март.
Я снова прочла пластину.
Три честные платы за три совершенных исцеления.
Не осмотра.
Не обещания.
Не мелкой помощи.
Дом должен признать лечение завершенным.
До полуночи оставалось меньше трех часов.
— Может, Агату позвать? — предложил Март. — У нее спина болит.
— Ее спина болит много лет. За два часа я ее не исцелю.
— А зуб?
— Какой зуб?
— У нее один шатается.
— Выдернуть не значит исцелить.
— Иногда значит.
Я положила пластину на стол.
Дамиан все рассчитал.
Дал мне ровно столько времени, чтобы я увидела выход, но не смогла до него дотянуться. Возможно, он надеялся, что я найду хартию. Что буду сидеть до полуночи, глядя на темную чашу, а потом сама приду за его печатью.