Страница 102 из 112
— Это запасной план.
— Ненавижу запасные планы.
— Я тоже. Но они спасают, когда главные горят.
Он смотрел на меня так, будто хотел снова обвинить взрослых в лицемерии. Потом кивнул.
— Только вернитесь до рассвета.
— Постараюсь.
— Не постараюсь.
— Вернусь.
Миндаль не появился.
Сажа подошел к нам и ткнулся носом в мою ладонь. На его белой лапе все еще была зола.
— Ты со мной? — спросила я.
Кот моргнул.
Стеклянная веточка в моей сумке не погасла. Значит, путь позволял фамильяра.
— Хорошо. Но без героизма.
Сажа отвернулся с видом существа, которое не признает таких ограничений.
План получился опасным, как все, что приходится придумывать за час.
Я должна была прийти к башне через главный вход с поддельной основой и футляром, в котором вместо живого корня лежал очищенный сухой побег, похожий на настоящий. Живой корень оставался в аптеке, но не в подвале. Дом спрятал его в новом ростке, под тремя монетами первой платы. Никто не нашел бы его без согласия аптеки.
Рейнар и Роэн должны были подойти через водосборную галерею, но не входить в башню, пока не получат знак. Варис отправлялся через разрушенную часовню с двумя людьми, способными снимать белые печати. Нисса оставалась в аптеке, чтобы закончить стабилизацию настоящей основы, если понадобится срочно варить лекарство.
— А если знак не придет? — спросил Рейнар.
— Тогда ждете до третьего удара ночного колокола.
— После?
— Делаете то, что сочтете нужным.
Он посмотрел на меня.
— Это опасная свобода.
— Другой у нас нет.
— Какой знак?
Я достала из сумки маленький флакон с пепельной пылью.
— Серый огонь в верхнем окне.
— Если увидим белый?
— Значит, ловушка.
— Если золотой?
— Значит, Дамиан рядом или Селеста сорвалась.
— Селеста не в башне, — сказал Роэн.
— Вы уверены?
Он не ответил.
Вот и я нет.
Перед уходом Орана подошла ко мне с маленькой нитяной лентой.
— Это Дена. Он носил на руке после хвори.
Лента была простая, синяя, с узелком. Я взяла ее.
— Спасибо.
Аптечное зрение тут же отозвалось. На ленте сохранилось слабое золотое сияние ребенка и знакомая серая тень прежней болезни. Теперь я смогу найти его среди чужой магии.
— Он жив, — сказала я.
Орана закрыла глаза.
— Я знаю.
Но ее голос дрогнул.
Я пошла одна.
По крайней мере, так должно было выглядеть.
Старая башня Ордена стояла за городскими стенами, там, где улицы заканчивались пустыми складами и заброшенными лечебными дворами. Ночь уже опустилась, но небо оставалось серым от городского дыма. Белая башня дворца сияла далеко позади, а эта старая была темной, кривой, с выбитыми окнами и черными пятнами на стенах.
У входа горел один фонарь.
Под ним стояла Мириан.
После болотной встречи она выглядела хуже: плащ порван, на щеке прозрачная царапина от стеклянного камыша, глаза воспаленные, но спина прямая.
— Вы пришли.
— Вы оставили мало выбора.
— Выбор был. Корень или ребенок.
— Это не выбор.
— Теперь вы понимаете, как чувствовал себя Орден, когда Морвейны спрятали лекарство от драконьих домов.
— Нет. Я понимаю, как чувствует себя женщина, которой угрожают ребенком.
Она протянула руку.
— Футляр и основа.
— Сначала Ден.
— Внутри.
— Покажите.
Мириан кивнула кому-то в тени.
В верхнем окне башни вспыхнул слабый свет. За мутным стеклом появилась маленькая фигура. Ден. Бледный, испуганный, но стоящий.
На его шее блестел белый ошейник.
Я заставила себя не дернуться.
— Снимите с него это.
— После передачи.
— Нет.
— Тогда его наденут глубже.
Что бы это ни значило, я поверила.
— Вам не нужен ребенок, — сказала я. — Вам нужен рецепт.
— Ребенок — подходящий сосуд.
— Для чего?
— Проверить, может ли связь быть выращена в пустой крови без драконьей пары.
Я смотрела на нее и впервые поняла: Мириан не считала себя злодейкой. В ее глазах была вера. Холодная, железная. Она правда думала, что спасает мир от хаоса любви.
— Ему семь.
— Именно поэтому кровь чистая.
Внутри меня что-то стало очень тихим.
Опасно тихим.
— Если вы навредите ему, я не буду лечить вас, когда ваша же магия сожрет кости.
Мириан едва заметно усмехнулась.
— Угрозы вам не идут.
— Это не угроза. Это расписание.
Я протянула футляр и флакон с поддельной основой.
Она не взяла сама. Из тени вышел служитель с длинными щипцами, проверил оба предмета, поднес к белому камню. Камень вспыхнул серебром.
Подделка прошла.
Пока.
— Внутрь, — сказала Мириан.
— Сначала мальчик вниз.
— Вы не ставите условия.
— Тогда я разбиваю флакон.
— В нем подделка.
Мир на миг замер.
Мириан смотрела на меня спокойно.
Слишком спокойно.
— Вы думали, мы не поймем? Живой корень оставляет отклик в крови того, кто его несет. У вас его нет.
Я почувствовала, как за моей спиной закрывается пространство.
Из тени вышли еще четверо.
Белые жезлы. Подавляющие печати.
Сажа не появлялся. Значит, ждал.
Хороший кот.
— Тогда зачем вы позволили мне дойти до двери?
— Чтобы убедиться, что живой корень не с вами. Значит, он в аптеке.
Холод прошел по спине.
Аптека.
Нисса. Март. Орана. Настоящий корень под ростком.
Мириан продолжила:
— Пока вы здесь, вторая группа заберет источник.
Я рассмеялась.
Не громко.
Не весело.
— Вы правда думаете, что после вчерашнего пожара аптека впустит чужих к своему сердцу?
Она чуть прищурилась.
— Любой дом можно вскрыть.
— Не дом, который уже сгорел и решил жить.
Где-то далеко, со стороны города, поднялся зеленый свет.
Высокий, узкий, как росток, прорезающий ночное небо.
Сигнал Ниссы.
Аптека проснулась.
Мириан резко повернула голову.
В этот миг я бросила флакон с поддельной основой ей в ноги.
Жидкость разбилась, вспыхнула серебряно-зеленым дымом. Не опасным, но плотным. Достаточным, чтобы скрыть меня на два вдоха.
Первый вдох — я ударила ближайшего служителя локтем в горло.
Второй — разбила пепельный флакон у стены.
Серый огонь взлетел к верхнему окну.
Сигнал.
Башня ответила белым ревом.