Страница 10 из 112
— Убедительно.
— Март!
Я открыла дверь.
Мальчишка стоял на ступенях с двумя булками под мышкой и маленьким кувшином в руке. Волосы торчали во все стороны, на носу красовалась новая царапина.
— Ты опять что-то украл?
— Нет.
— Слишком быстро ответил.
— Булки старуха дала. За то, что я дрова таскал.
— А кувшин?
— Тоже дала.
— За что?
— Чтобы я его вам отнес.
Он протянул кувшин.
— Там молоко.
— У меня уже есть молоко.
Март заглянул через мое плечо.
— Откуда?
— Из холодного шкафа.
Он побледнел.
— Вы его пили?
— Кот пил.
Март посмотрел на Сажу, сидевшего у прилавка.
— Тогда ладно. Если бы плохое было, он бы не стал.
— Очень успокаивает.
Я взяла кувшин.
— Спасибо.
Он не уходил.
— Что?
— Вы правда аптеку откроете?
Я оглянулась на пыльные полки, половину которых еще не успела проверить.
— Планирую.
— Когда?
— Когда буду уверена, что лекарства никого не убьют.
— Долго.
— Зато честно.
Март переступил с ноги на ногу.
— А если кто-то уже умирает?
Я замерла.
Он сказал это без обычной наглости. Тихо. Слишком взросло.
— Кто?
Мальчишка посмотрел на улицу.
— Сын прачки. Ден. Всю ночь горел. Она ходила к белым лекарям, но те ее выгнали. Сказали, без серебра смотреть не будут.
— Сколько ему лет?
— Шесть. Может, семь.
— Какие симптомы?
Март нахмурился.
— Какие что?
— Что с ним? Кашель? Рвота? Судороги? Он в сознании?
— Дышит плохо. Не просыпается. Иногда трясется. У него губы серые.
Я уже тянулась за шалью.
Потом остановилась.
У меня не было оборудования. Не было нормальных лекарств. Я не знала местных болезней. Не знала физиологии людей этого мира. Не знала, как их магия влияет на тело.
И все же мальчик умирал.
— Где он?
— Через две улицы. Дом с синими ставнями.
— Веди.
Март удивленно моргнул.
— Вы пойдете?
— Ты же не для красоты мне все это рассказал.
Я схватила саквояж и начала складывать туда самое необходимое: чистые тряпки, бутылку воды, угольные таблетки, нож, ложку, несколько пустых флаконов.
Книга на столе сама раскрылась.
Страницы быстро зашелестели.
Я подошла.
Они остановились на главе:
«Жар серого дыхания».
Под заголовком было несколько строк:
«Чаще поражает детей с нераскрытым даром. Начинается после испуга, магического удара или контакта с остаточным пламенем. Жар высокий, дыхание затруднено, губы сереют. Не охлаждать резко. Не давать серебряной воды».
Ниже шел список трав.
Ледоцвет.
Корень тихой лозы.
Три листа лунной мяты.
Капля крови родственника.
Я прочитала дважды.
— Это он?
Книга не ответила.
— Очень надеюсь.
Я начала искать ингредиенты.
Ледоцвет нашелся в верхнем ящике. Высохший, ломкий, но еще пахнущий снегом. Корень тихой лозы лежал в банке у окна. Лунной мяты не было.
Я перерыла три полки, два шкафа и ящик под столом.
Пусто.
— Без нее нельзя? — спросил Март.
— Не знаю.
— Очень уверенно звучит.
— Хочешь остаться здесь?
Он тут же замолчал.
Сажа спрыгнул с прилавка, прошел к стене и ударил белой лапой по нижней панели.
Щелкнул тайник.
За деревянной планкой лежал маленький сверток.
Лунная мята.
Листья сохранили серебристый цвет, будто их сорвали вчера.
— Ты мог показать это сразу, — сказала я.
Сажа отвернулся.
Я сложила травы в отдельный мешочек.
— Идем.
На улице было холоднее, чем казалось из окна. Ветер тащил вдоль мостовой пыль, обрывки бумаги и запах дыма. Торговцы только открывали лавки. Кто-то поливал водой ступени, кто-то ругался с поставщиком, кто-то уже продавал горячие лепешки.
Люди провожали меня взглядами.
Платье бывшей леди, темная шаль, аптечный саквояж в руке. Я слишком заметно отличалась от жителей окраины.
— Они думают, вы сумасшедшая, — сообщил Март.
— Почему?
— Потому что ночевали в аптеке.
— А ты?
— Я видел вещи пострашнее домов.
На секунду в его голосе прозвучало такое, о чем я решила пока не спрашивать.
Дом с синими ставнями оказался низким и перекошенным. У входа висели мокрые простыни. Из трубы шел слабый дым.
Март постучал.
Дверь распахнулась почти сразу.
На пороге стояла женщина лет тридцати, хотя усталость прибавляла ей еще десять. Волосы собраны кое-как, руки красные от воды и щелока, на платье мокрые пятна.
— Март, я сказала, не надо никого…
Она увидела меня и замолчала.
— Это аптекарша, — сказал мальчишка. — Из Морвейнов.
Женщина побледнела.
— Мне нечем платить.
— Сначала покажите ребенка.
— Я правда…
— Покажите.
Возможно, прозвучало резче, чем следовало, но времени на уговоры не было.
Она отступила.
В доме пахло сыростью, мылом и болезнью.
Этот запах я знала из прежней жизни. Жаркое тело, несвежее белье, страх, который долго жил в закрытой комнате.
Мальчик лежал на узкой кровати у печи. Маленький, худой, с мокрыми темными волосами, прилипшими ко лбу. Грудь поднималась часто и неглубоко. Губы действительно посерели.
Женщина бросилась к нему.
— Ден, милый. Я привела помощь.
Он не открыл глаза.
Я поставила саквояж на стол.
— Как вас зовут?
— Орана.
— Когда началось?
— Вчера вечером. Сначала он сказал, что ему холодно. Потом стал горячий. Ночью начал задыхаться.
— До этого что-то произошло? Он испугался? Был рядом с магией? Драконами? Пожаром?
Орана сжала губы.
— На площади проезжал кортеж. У одного дракона сорвалось пламя. Совсем немного. Стража быстро погасила. Ден стоял далеко.
— Насколько далеко?
— Через дорогу.
— Он получил ожог?
— Нет.
— Потерял сознание?
— На минуту. Потом сказал, что все хорошо.
Я коснулась лба мальчика.
Кожа горела.
Пульс на шее был быстрый, слабый. Под ногтями синеватая тень. Дыхание свистело, но легкие, насколько я могла понять без инструментов, не были заполнены жидкостью.
— Что ему давали?
Орана показала чашку.
— Воду с медом. Отвар коры. Потом соседка принесла серебряную воду.
Я резко обернулась.
— Он пил?
— Несколько глотков. А что?