Страница 11 из 25
Глава 6. Протокол безопасности
Утро начинается с того, что я трижды переглаживаю халат. Линии должны быть идеально
ровными, воротничок — стоять так, будто он вырезан из тонкого пластика. Это моя броня.
Сегодня я не Варвара, которая тает от одуряющего тестостерона, а суровая заведующая
отделением.
— Третья чашка кофе, — шепчу себе, вливая в горло горький напиток. Сердце и так частит, но
мне нужна эта искусственная бодрость, чтобы скрыть настоящую лихорадку.
Перед обходом собираю интернов в ординаторской. Пятеро молодых ребят, от которых так и веет
энтузиазмом и дешёвым парфюмом, смотрят на меня как на божество. Отлично. Сегодня они будут
моей свитой, моим живым щитом.
— Коллеги, — мой голос звучит сухо, как хруст прошлогодних крекеров, позабытых в шкафу. —
Сегодняшний осмотр пациента Воронова проведём в расширенном составе. Случай сложный, ПТС в
сочетании с частичной потерей проводимости. Прошу соблюдать строгий профессионализм. Пациент
склонен к вербальной агрессии и провокациям. Не реагировать.
Мы идём по коридору. Ритмичный стук пяти пар кроссовок и моих каблуков создаёт иллюзию
военного марша. Я чувствую себя полководцем, направляющимся на переговоры, которые заведомо
закончатся стрельбой.
У двери палаты на секунду замираю, сжимая пальцами ручку, которая кажется совершенно
ледяной. Глубокий вдох — и я решительно толкаю дверь.
В палате слишком светло, и я невольно прищуриваюсь. Воронов уже не лежит — он сидит в
кресле, подтянутый, в свежей футболке цвета хаки, которая подчёркивает разворот его широких
мускулистых плеч.
Он пролистывает новостные сводки, но как только мы вваливаемся толпой, медленно опускает
планшет. Его взгляд — тяжёлый, насмешливый — мгновенно впивается в меня, будто рядом нет
интернов.
— Доброе утро, Даниил Викторович, — я не улыбаюсь. Мой взгляд скользит по строчкам его
истории болезни. — Как самочувствие после вчерашнего интенсивного курса?
— Чудесно, Ва-рень-ка, — он произносит моё имя так, будто пробует на вкус дорогое вино.
Медленно, смакуя каждый слог. — Ночью мне снились… очень продуктивные методики
восстановления.
Чувствую, как кончики ушей начинают гореть, но не позволяю дрогнуть ни единой мышце на
лице.
— Рада слышать. Коллеги, обратите внимание на мышечный тонус пациента, — киваю интернам,
приглашая подойти ближе. — Игорь, проведи тест на рефлексы.
Щуплый парень в очках неуверенно делает шаг вперёд, но, когда Воронов переводит на него
взгляд, судорожно сглатывает. Генерал сейчас напоминает тигра, к которому в клетку зашёл
кролик.
— Поднимите, пожалуйста, руку, — испуганно блеет Игорь.
Воронов не шевелится, продолжая многозначительно смотреть на меня.
— Варя, может, покажешь этим духам, как это делается? — его голос падает на октаву ниже,
становясь вкрадчивым. — Вчера у тебя так… профессионально получилось нащупать самые
проблемные зоны. Ты же привела этот цирк, чтобы учились, верно?
— Это интерны, и они достаточно подготовлены, уверяю вас, Даниил Викторович, — ледяным
тоном отвечаю я и смотрю ему в глаза. — Я здесь лишь для контроля. Игорь, продолжай.
Тот неловко касается колена генерала молоточком. Ещё раз. И ещё… Нога Воронова неподвижна и
расслаблена, а вот мышцы на его челюсти напрягаются так, что между нами в воздухе будто
натягивается невидимая струна.
— Вы вчера говорили про марш-бросок, Варя, — внезапно говорит генерал, игнорируя Игоря,
который, отчаявшись добиться реакции, отложил молоточек и теперь пытается измерить давление.
— Я вот думаю… пять километров — это ведь только разминка. Настоящая работа начинается после
десяти. Ты готова к длинным дистанциям?
Интерны переглядываются, скрывая улыбки, и по палате проносится волна неловкости. Каждый из
присутствующих чувствует этот густой, липкий подтекст, но не понимает, как на него
реагировать.
— Даниил Викторович, ваши аллегории в данный момент неуместны, — я делаю шаг вперёд,
вторгаясь в его личное пространство. — Мы обсуждаем ваши анализы и проводимость нервных
окончаний, а не спортивные достижения.
Наклоняюсь, чтобы проверить фиксацию датчика на его запястье, и мои пальцы в медицинских
перчатках касаются загорелой кожи. Латекс — плохая преграда. Чувствую, как от его руки идёт
жар, почти обжигая меня. Генерал внезапно переворачивает ладонь и прижимает мои пальцы к
своему пульсу. Тот бьёт как набат.
— Сердце вот-вот взорвётся, — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Это от того, что мне
всю ночь снилась ты, Варя?
— Это от тахикардии, которую мы купируем препаратами, если вы не перестанете паясничать, —
вырвавшись, я резко выпрямляюсь. — Игорь, ты осмотрел пациента. Что скажешь?
— Э… — Парнишка поправляет очки и умоляюще смотрит на своих друзей. — Может, назначить
пациенту… электрофорез?
— У тебя очки правильных диоптрий? — злюсь я и указываю пальцем на строчку назначений. —
Пациенту уже назначен электрофорез на два часа дня.
Игорь втягивает голову в плечи и виновато спрашивает:
— Мне проводить пациента?
— Это работа медбрата, — осаживаю интерна. — Мне останется лишь проследить, как проходит
процедура.
— Пойдёшь со мной? — в глазах генерала вспыхивает победное пламя. — Так сильно соскучилась?
— Ваш случай, Воронов, особый, — терпеливо, как ребёнку, отвечаю я. — И требует моего
личного контроля.
Генерал ухмыляется так, будто после долгой осады перед его армией открыли ворота крепости.
Но Воронов ошибается, я не сдамся!
На каблуках разворачиваюсь к выходу, и спина напряжена так, будто в неё целятся из
винтовки.
— На сегодня всё, — бросаю свите.
Мы выходим в коридор. Интерны оживлённо обсуждают симптомы Воронова, Игорь восхищается
«выдержкой генерала», а я иду вперёд, чувствуя, как халат прилипает к спине. Броня
выдержала, но внутри неё я вся дрожу.
А ведь день только начинается!
Воронов
Смотрю на часы.
13:13.
Кажется, прошло полчаса. Снова поднимаю глаза.
13:18.
С губ срывается крепкое словцо.
Время тянется безумно медленно, и я уже готов сойти с ума, а ведь это лишь второй день