Страница 10 из 25
— Чтобы вы знали, интенсивный сеанс для такого крупного и атлетичного пациента, как вы, по
моим усилиям сопоставим с интенсивным марш-броском на дистанцию около пяти километров.
Наверное, я привела верный пример, доступный для понимания, поскольку во взгляде генерала
мелькнуло удивление. А я продолжала свой ликбез, доказывая этому бесчувственному солдафону,
что испытываю серьёзную нагрузку.
— У массажиста усиливается потоотделение и нагрузка на сердечно-сосудистую систему. Отсюда
и прилив крови к щекам. А дрожь в руках… Мой организм просто сжёг весь доступный запас
гликогена!
Он медленно отворачивается и, издав короткий смешок, глухо предлагает:
— Если тебе так тяжело, я готов перевернуться и перейти к более… щадящим процедурам.
— Лежите спокойно, — зло выпаливаю я. — Не время переходить к массажу пяток! Мы ещё не
закончили с поясничным отделом.
Его плечи подёргиваются — смеётся?! Мои движения становятся более рваными, а голова
кружится от терпкого аромата разогретого мужского тела. Смотрю на его спину и понимаю, что
практически нахожусь на минном поле.
Лёгкое движение, мимолётное слово или быстрый взгляд… Никогда не знаешь, когда рванёт. А
что однажды рванёт — уже и так понятно. Но я не сдамся. Ведь для генерала я — просто
«балласт».
Воронов
Тьма в палате густая, хоть ножом режь, а воздух кажется слишком тяжёлым для лёгких. Я резко
просыпаюсь от того, что всё тело ломит, как при высокой температуре, и моё дыхание — рваное,
хриплое — разносится по комнате, как эхо недавнего сражения.
Но это не болезнь.
Сон всё ещё стоит перед глазами: в нём нет ни госпиталей, ни паралича, только Варя, её
растрёпанные рыжие волосы и нежные округлости под моими руками. Там, в полузабытьи, я беру
её так, как привык брать всё в этой жизни — властно и до конца.
А сейчас смотрю в пустой белый потолок, едва освещённый луной из окна, и чувствую, как
быстро колотится сердце, разгоняя по венам раскалённый свинец. Моё тело, которое днём
кажется предательской клеткой, сейчас гудит от первобытного, яростного желания.
Вспоминаю сегодняшний массаж и стискиваю челюсти. Валькирия, как прозвали в больнице
Белову, старается казаться жёсткой и равнодушной. Но я видел, как дрожали её пальцы, заметил
и блеск в ярко-голубых глазах. Дело вовсе не в гликогене!
На моих губах расплывается хищная, предвкушающая улыбка. Варя думает, что она меня лечит.
Полагает, что держит дистанцию. Глупышка. Она уже на мушке. И я встану на ноги хотя бы ради
того, чтобы этот сон стал реальностью. Мы только начинаем… Пышка-Барби!