Страница 3 из 16
Он взял мою руку, и его пальцы сжали мои с такой силой, что я едва не вскрикнула. Он надел мне кольцо на палец — платиновое, тяжёлое, с бриллиантом, который ослепительно сверкнул.
— Теперь ты Авдеева, — сказал он, когда мы вышли на улицу. — Запомни это. Ты — моя жена. В глазах мира — моя. И это не обсуждается.
В машине он не выпускал моей руки. Мы ехали в особняк за городом — белоснежный трёхэтажный дом с колоннами и идеальным газоном, как из глянцевого журнала. Идиллия. Ложь.
— Здесь живёт твоя сестра? — спросила я, когда мы зашли в холл. — Ты говорил.
— Да. Алиса. Шестнадцать лет. Она будет жить с нами. И она не должна знать, что наш брак — фальшивка.
— Почему?
— Потому что ей нужна стабильность. Ты будешь с ней общаться, будешь вести себя как старшая сестра. И если ты хоть словом обмолвишься, что это не по-настоящему...
Он не закончил, но его взгляд сказал всё.
Алиса появилась через час. Она была худой, высокой, с такими же чёрными глазами, как у брата, но без его ледяной пустоты. В них горел огонь.
— Ты — моя новая невестка? — она посмотрела на меня с вызовом. — Брат, ты серьезно? Я думала, ты женишься на модели, а не на...
— Алиса, — его голос стал стальным.
— Что? — она скрестила руки на груди. — Я просто удивлена. У тебя всегда был вкус, а тут...
— Прекрати.
Я молчала. Я привыкла к таким взглядам. К такой оценке. «Пышка», «толстушка», «не в твоём вкусе». Но от Алисы это звучало особенно горько, потому что она была подростком, и я не хотела её ненавидеть.
— Мне нравится твой браслет, — сказала я, показав на её запястье.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Ты что, пытаешься быть милой?
— Просто говорю правду.
Она фыркнула, но я увидела, как её губы дрогнули в слабой улыбке. Первая победа.
Остаток дня я провела в своей комнате, распаковывая вещи, которые мне принесли. Тимур уехал на совещание, и я осталась одна в огромном доме. Я вышла на балкон и посмотрела на сад, на золотые листья деревьев, на идеальный пруд. Это было похоже на рай. Но я была в аду.
К вечеру я решила, что не могу сидеть сложа руки. Я хотела движения, хотела выпустить пар. В особняке был огромный фитнес-зал с тренажёрами, ковриками и панорамными окнами. Я надела спортивный топ и шорты, в которых чувствовала себя увереннее, и вышла на тренировку.
Зал был пуст. Только я и моё отражение в зеркалах. Я включила музыку, встала на коврик и начала делать простые упражнения. Внутри меня бурлила злость на весь мир, и я выплёскивала её в каждом движении. Приседания, выпады, дыхание сбивалось, пот стекал по вискам, но мне становилось легче.
Я не слышала, как он вошёл. Только когда я повернулась, чтобы взять бутылку воды, я увидела его. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Его глаза медленно скользили по моему телу — по влажной коже, по груди, тяжело вздымающейся под топом, по бёдрам в обтягивающих шортах.
— Ты не забыла, что этот дом принадлежит мне? — его голос был низким, хрипловатым.
— Я подумала, что ты в офисе, — я сглотнула.
— Я вернулся раньше.
Он вошёл в зал и подошёл ко мне. Его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился в метре от меня, и я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он был в строгом костюме, а я — мокрая, разгорячённая, уязвимая.
— Ты прекрасно выглядишь, когда злишься, — сказал он. — Тебя бросает в пот. Твои глаза горят. И ты вся такая... полная жизни.
— Что вам нужно? — я выпрямилась, стараясь не показывать страха.
— Я решил, что тебе стоит привыкать к тому, что я вижу тебя почти голой, — его голос был ровным, но глаза горели. — Снимай это.
Я замерла.
— Что?
— Топ. Шорты. Я хочу видеть свою жену.
— Вы сошли с ума, — я попятилась, но он сделал шаг вперёд. — Я не буду раздеваться перед вами!
— Я сказал — снимай, — он не повысил голоса, но в нём была такая сталь, что я почувствовала, как дрожь пробегает по позвоночнику. — Ты моя жена по договору, Анна. Я имею право видеть тебя.
— Это не настоящее! — выкрикнула я. — Мы не настоящие!
— Это не имеет значения, — он приблизился, и я ударилась спиной о стену. — Я хочу тебя видеть. И я всё равно это сделаю, но если ты будешь сопротивляться, это будет больно.
Я смотрела в его глаза и понимала: он не отступит. Он никогда не отступает. Это был его мир, его правила, его игра.
— Вы чудовище, — прошептала я.
— Я знаю, — он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха. — Но ты выбрала быть моей женой, Анна. Теперь ты играешь по моим правилам.
Его пальцы легли на край моего топа. Он медленно потянул ткань вверх, и я зажмурилась, чувствуя, как влажный воздух касается моего живота. Моя кожа горела от стыда, но где-то глубоко внутри разгоралось что-то другое — странное, опасное, голодное.
— Открой глаза, — приказал он.
Я открыла. Он смотрел на меня, на мою грудь в простом чёрном бюстгальтере, на живот с мягкими складками, на шорты, которые облегали бёдра так плотно, что я сама себе казалась слишком откровенной.
— Ты боишься, — сказал он. — Но ты дрожишь не от страха.
— Откуда вам знать? — выдавила я.
Он усмехнулся. Его рука коснулась моего плеча, пальцы скользнули по ключице, оставляя влажный след на моей потной коже. Я вздрогнула, и он почувствовал это.
— Твоё тело говорит громче, чем ты.
Он поднёс пальцы к своим губам и облизал их. Облизал мой пот, мою кожу. Я смотрела на это с ужасом и восхищением одновременно.
— Солёная, — произнёс он тихо. — Сладкая. Моя.
Я не могла пошевелиться. Я была прикована к месту его взглядом, его голосом, его прикосновением. Его пальцы скользнули по моей талии, сжали кожу, и я почувствовала, как он притягивает меня ближе.
— Ты хочешь этого, — прошептал он. — Может, ты и не знаешь, но я вижу. Твои глаза говорят «да», даже когда твои губы шепчут «нет».
— Отпустите меня, — мой голос был почти не слышен.
— Нет, — он улыбнулся хищной улыбкой. — Я только начал.
Он наклонился и поцеловал меня. Не в губы. В шею. Там, где бился пульс. Его губы были горячими, влажными, и я ощутила, как его язык касается кожи, пробует её на вкус. Я втянула воздух сквозь зубы, и в груди разлилась огненная волна.
— Ты пахнешь как лето, — прошептал он между поцелуями. — Как жара. Как грех.
Он отстранился и посмотрел на меня. Мои руки дрожали, колени подкашивались. Я была готова упасть, но он держал меня за талию, не давая упасть.