Страница 1 из 16
Глава 1. Сделка с дьяволом
Холод проникал сквозь тонкую блузку, хотя в пентхаусе было не меньше двадцати пяти градусов. Этот холод шёл не от кондиционера, а от человека, который сидел напротив в кожаном кресле, как король на троне, и даже не смотрел в мою сторону.
Я стояла посреди огромной гостиной, залитой светом панорамных окон, и чувствовала себя мышью, которую случайно занесло в клетку к удаву. Бежевый ковёр под моими балетками стоил больше, чем вся моя квартира. Хрустальная люстра, размером с мой старый «Логан», равнодушно отражала моё перекошенное лицо.
— Садись, Соболева, — раздался низкий, чуть хрипловатый голос. Он по-прежнему не поднимал глаз от планшета, перелистывая какие-то графики. — У тебя пять минут, чтобы объяснить, почему я не должен тебя уничтожить.
У меня пересохло в горле. Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нельзя показывать страх. Он это почувствует и сожрёт меня живьём, даже не прожевав.
— Я не брала ваших денег, Тимур... — я запнулась, не зная, как к нему обращаться. — Тимур Авдеевич. Меня подставили. Моего отца обманул его партнёр, Петровский. Он вывел все активы за месяц до того, как...
— Мне плевать на Петровского, — перебил он, так и не взглянув на меня. — Он уже в СИЗО, и его проблемы меня не касаются. Меня интересуешь ты, Анна Соболева.
Он наконец поднял голову. И у меня перехватило дыхание. На фотографиях в деловых журналах Тимур Авдеев выглядел внушительно, но вживую он был... пугающим. Чёрные, как антрацит, глаза смотрели сквозь меня, изучая каждую морщинку на моей одежде, каждый нервный тик на моём лице. Жёсткая линия челюсти, чуть заметная щетина, идеально сидящий тёмно-синий костюм — он был похож на голливудского злодея, только без капли наигранности.
— Я не понимаю, что вам от меня нужно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всего лишь дизайнер, я не имею отношения к финансам отца. Я вообще ничего не знала о его долгах.
— Не знала, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Ты живёшь в квартире, купленной на его деньги, учишься в престижном вузе, носишь дизайнерскую одежду — и говоришь, что не знала?
— Моя одежда — это стоковые вещи из «Ашана», а квартиру я снимаю за свои, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мой отец не давал мне ни копейки с тех пор, как я поступила. Он считал, что я должна учиться самостоятельно.
Тимур приподнял бровь. Первая эмоция за весь разговор — слабое любопытство.
— И как же ты платила за учёбу?
— Работала официанткой по ночам, — я вздёрнула подбородок. — А теперь, если вы не против, я хочу знать, где мой отец. Мне сказали, что его забрали, и я требую...
— Ничего ты не требуешь, — он резко поднялся, и я невольно отшатнулась. Он был огромным. Под два метра, с широкими плечами, которые обтягивала дорогая ткань пиджака. — Твой отец подписал договор, Соболева. Он взял у меня кредит под залог своего бизнеса. А в пункте 7.2 значится:
«В случае невозврата средств, залогодатель обязуется предоставить кредитору в качестве обеспечения...»
.
Он замолчал, делая паузу. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что? — прошептала я. — Что он предоставил?
— Свою дочь, — сказал он бесстрастно, как будто речь шла о продаже машины. — То есть тебя.
Я рассмеялась. Нервно, истерично, почти в голос.
— Это шутка? Вы не имеете права! Люди не могут быть залогом! Это незаконно!
— В этой стране, — он медленно обошёл стол и направился ко мне, — всё, что написано в контракте и заверено нотариусом, является законным. Я могу подать в суд, и твой отец сядет на десять лет. А ты, как наследница, будешь выплачивать долг до конца своих дней. Ты готова продать свою квартиру, свои почки и свои рисунки, чтобы расплатиться? — он остановился в двух шагах от меня, и я почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками кожи и чего-то древесного, дразнящего. — У тебя нет выхода, Анна.
Я сжала челюсти так, что хрустнули зубы.
— Вы монстр, — выдохнула я. — Вы специально это сделали. Вы знали, что отец не сможет отдать долг, и подстроили этот пункт, чтобы получить меня.
— Ты слишком много о себе думаешь, — он усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра — как будто моя догадка попала в цель. — Мне нужна жена. Не любовница, не игрушка, а официальная супруга для деловых партнёров. Твой отец подвернулся под руку. И ты, — его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, и я почувствовала, как под этим взглядом кожа покрывается мурашками. — Ты — послушная, тихая девочка, которая не станет устраивать скандалов. Так что выбор прост: либо ты выходишь за меня и живёшь в этом доме как моя жена один год, либо ты идёшь в тюрьму вместе с отцом. Время пошло.
Я стояла и смотрела на него. Внутри меня всё кипело. Я не была послушной. Я была той, кто в шестнадцать лет сбежала из дома, чтобы не выходить замуж за сына друга отца. Я была той, кто в двадцать пережила три работы и закончила колледж с красным дипломом. Я не была игрушкой.
— Вы думаете, что меня можно купить? — мой голос дрогнул, но я заставила его звучать твёрдо. — Вы ошибаетесь, Авдеев. Я лучше пойду в тюрьму, чем стану вашей куклой.
Я резко развернулась и направилась к выходу. Мне казалось, что я иду к двери, но ноги подкашивались. Я почти добралась до ручки, когда его ладонь железным захватом сжала мою талию.
— Ты никуда не пойдёшь, — прорычал он мне на ухо, и я замерла. Его дыхание обожгло кожу на шее, и я почувствовала, как горячая волна пробежала от макушки до пальцев ног. — Я сказал — выбор. Мне не нужны твои истерики.
— Отпустите! — я попыталась вырваться, но он только крепче прижал меня к себе. Я чувствовала его грудь за своей спиной, твёрдую, как камень, и жар, исходящий от его тела, проникал через тонкую блузку.
— Какая же ты упрямая, — прошептал он, и в его голосе послышалась странная смесь раздражения и... восхищения? — Ты дрожишь, Анна. Ты боишься. Но ты дерзишь. Это забавно.
Его вторая рука легла мне на плечо, разворачивая меня лицом к нему. Теперь я стояла почти вплотную к нему, моя грудь касалась его груди, и я с ужасом осознавала, что он слишком близко. Его глаза гипнотизировали, чёрные, бездонные, в которых я видела своё перепуганное отражение.
— Посмотри на меня, — приказал он. — Ты думаешь, я хочу тебя унижать? Нет. Я хочу, чтобы ты поняла своё положение. Ты не просто пешка, Соболева. Ты — шахматная партия, которая решит судьбу твоего отца. Если ты согласишься, я подпишу бумаги о снятии всех обвинений с него уже завтра.