Страница 7 из 62
Слова вырвались слишком быстро.
Зал услышал.
Судья услышал.
Селина услышала.
А Лиана услышала главное: Эйран знал, что такое возможно.
— Я не спрашивала, давал ли ты приказ, — сказала она тихо.
В его взгляде что-то замкнулось.
Ошибка.
Первая настоящая ошибка Эйрана за утро.
Селина тоже поняла. Её пальцы на его рукаве на мгновение сжались, но он будто не заметил.
Лиана повернулась к старшему судье.
— Прошу зафиксировать слова лорда Вельта.
— Лиана, — голос Эйрана стал ниже.
— Он только что заявил, что не давал приказа изымать моё имя. Значит, признаёт, что речь
идёт не о стандартной записи, а о возможном изъятии.
Судья медленно кивнул младшему чиновнику.
Тот сглотнул и коснулся пальцами протокольной пластины. На её поверхности вспыхнули новые
строки.
Эйран не остановил его.
Лиана знала почему.
Если он остановит запись сейчас, при свидетелях, это будет выглядеть как сокрытие. Если не
остановит — его собственные слова останутся в протоколе.
Впервые за утро выбор был неудобен не ей.
— Леди Вельт, — сказал советник Марен, — до заседания полного состава Палаты вы можете
оставить прошение о проверке записи.
— Я оставлю его сейчас.
Чиновник снова беспомощно посмотрел на Эйрана.
— Прошение от лица с ограниченным именем не может быть внесено в общий реестр без
поручителя.
Вот оно.
Лиана почувствовала, как зал снова наклоняется против неё.
Не грубо. Не открыто.
Законно.
Она могла кричать. Могла требовать справедливости. Могла показывать всем алую строку на
коже. Но пока в реестре стояло «имя изъято», любая её подпись могла быть названа
недействительной.
Женщина без имени не проигрывала суд.
Её просто не пускали до двери.
Эйран смотрел на неё с таким выражением, будто хотел сказать: «Теперь понимаешь?»
Да.
Теперь понимала.
И от этого внутри стало не слабее.
Точнее.
— Тогда внесите устное заявление стороны, — сказала Лиана.
— Без подписи оно не имеет силы, — заметил Кассар.
— Но имеет факт произнесения в круге клятв. Или Палата теперь не слышит слов, если у
женщины украли имя?
Старший судья едва заметно поднял брови.
Кассар сжал губы.
Лиана шагнула в центр круга. Белый огонь по краю мрамора вспыхнул, признавая присутствие
стороны брака. Не имени. Не подписи. Не статуса.
Стороны.
Она подняла руку с меткой.
— Я, Лиана, вступившая в брак с Эйраном Вельтом десять лет назад, заявляю в круге брачных
клятв: я не отказывалась от личного имени, не передавала свою подпись роду Вельтов, не
давала согласия на ограничение прав и не признаю документы, основанные на закрытой записи от
семнадцатого числа Ледяной Луны. Требую проверки первичной записи, свидетелей, печати
исполнителя и всех обращений к моему брачному делу за последние три года.
Её голос не дрожал.
Зато дрожали цепи.
Судья Марен медленно опустил посох.
— Заявление услышано Палатой.
Чиновник побледнел ещё сильнее.
— Советник…
— Записать.
— Но…
— Записать.
Протокольная пластина вспыхнула. Строки легли на неё неровно, с помехами, будто сама магия
спотыкалась о пустоту там, где должно было быть полное имя Лианы. Но легли.
Лиана почувствовала первый маленький глоток воздуха.
Не победа.
Щель в стене.
Иногда с этого начинались побеги.
Эйран отступил от стола.
— Зал очистить, — сказал он глухо. — Свидетелей опросить отдельно. Документы передать в
закрытый архив до решения полного состава.
— Нет, — сказала Лиана сразу.
Он медленно повернулся к ней.
— Ты не можешь забрать их.
— Я могу пойти туда, где хранятся первичные записи.
— В закрытый архив? — Кассар рассмеялся без веселья. — Женщина с ограниченным именем не
войдёт даже в приёмную.
— Значит, начну с открытого архива.
Эйран сощурился.
— Там нет того, что тебе нужно.
— Посмотрим.
— Лиана.
Она уже пошла к выходу, но его голос остановил её на полшага.
Не приказом.
Тем самым тоном, от которого когда-то у неё сжималось сердце. Тише. Почти без свидетелей.
Так он говорил в первые месяцы брака, когда ещё мог быть не лордом Вельтом, а просто
Эйраном.
— Не ходи одна.
Лиана обернулась.
Селина стояла рядом с ним. Всё такая же прекрасная, светлая, чуть испуганная. Её пальцы
по-прежнему касались его рукава.
И это мгновенно вернуло всё на место.
— Я десять лет была одна, — сказала Лиана. — Просто сегодня ты впервые это заметил.
Она вышла из круга.
Белый огонь за её спиной погас не сразу.
Он тянулся следом, словно Палата ещё пыталась удержать сторону, которую сама когда-то
потеряла.
В коридоре было холоднее.
Лиана прошла несколько шагов и только потом поняла, что всё ещё держит в руке перчатку. Ту
самую, снятую перед судьями. Пальцы сжали ткань так сильно, что костяшки побелели.
Она остановилась у окна.
За стеклом город жил так, будто ничего не произошло. По площади перед Палатой спешили люди,
катились экипажи, мальчик-продавец поправлял на лотке горячие пирожки, два стражника лениво
спорили у ворот. Над крышами висело прозрачное утреннее небо.
Мир не рухнул.
Это всегда было самым жестоким в личной катастрофе.
Твой брак сжигают в зале, твоё имя вырезают из реестра, а где-то рядом человек выбирает
пирожок с яблоком или с сыром.
Лиана опустила взгляд на запястье.
Алая строка больше не светилась так ярко, но осталась. Тонкая, чёткая, словно шрам, который
появился раньше раны.
«Сторона подменена».
Кто?
На кого?
И почему Эйран испугался?
Не удивился. Не возмутился. Именно испугался.
Она вспомнила его быстрые слова: «Я не давал приказа изымать твоё имя».
Значит, такие приказы существовали. Значит, имя можно было изъять не только через
добровольный отказ. Значит, кто-то в Палате обладал властью делать с живыми людьми то, что
не позволено даже с мёртвыми договорами.
— Леди Вельт!
Лиана повернулась.
По коридору торопился тот самый младший распорядитель, который встречал её у дверей. Теперь