Страница 6 из 62
— Советник, — Эйран повернулся к нему. — Вы не можете принять такое решение без полного
состава.
— Могу. Если клятвенная метка заявила о подмене стороны.
— Метка не заявляет. Её толкуют.
— Тогда толкование будет внесено в протокол.
— В закрытый, — сразу сказал Эйран.
Лиана усмехнулась.
Вот теперь всё встало на своё место.
Не спорить с фактом. Не отрицать при всех. Не давать ей победить открыто. Просто закрыть.
Перенести. Успокоить. Запереть в архиве, как три года назад заперли запись об отказе от
имени.
— Нет, — сказала она.
Судья посмотрел на неё.
— Леди Вельт?
— Протокол должен быть открытым для сторон.
Младший чиновник беспомощно кашлянул.
— Для сторон брака — да. Но после записи об отказе от самостоятельного имени ваш правовой
статус…
Он замолчал слишком поздно.
Лиана медленно повернулась к нему.
— Продолжайте.
Чиновник побелел почти до цвета своей мантии.
— Я… хотел сказать…
— Что мой правовой статус теперь сомнителен?
Он опустил глаза.
В зале стало очень тихо.
Лиана почувствовала, как пальцы немеют. Не от страха. От того, что новая реальность
складывалась перед ней строчка за строчкой, как договор, который она ещё не прочла до конца.
Если отказ от имени внесён в закрытый реестр три года назад, пусть даже поддельно, то для
Палаты она уже не Лиана Тарс с самостоятельной подписью. И, возможно, даже не полноправная
Лиана Вельт. Она — присоединённая сторона дома Вельтов. Женщина, чьё право говорить от себя
могло быть оспорено любым родовым представителем.
Не может подать иск без разрешения рода.
Не может открыть счёт.
Не может нанять поверенного от собственного имени.
Не может забрать копии документов.
Не может даже доказать, что её украли, потому что по бумагам она сама отдала ключ.
Идеальная клетка.
Без решёток. С печатями.
Лиана посмотрела на Эйрана.
— Вот почему ты был так уверен, что у меня нет поверенного.
Он молчал.
Не отрицал.
Это было хуже любого признания.
— Леди Лиана, — тихо сказала Селина, делая шаг вперёд. — Вам сейчас нельзя принимать
решения в таком состоянии. Вы потрясены. Любая женщина была бы потрясена. Позвольте лорду
Вельту провести вас в отдельную комнату, там вам принесут воды, вы сможете…
— Ещё раз назовёте меня женщиной, которой нужно воды вместо закона, — перебила Лиана, — и я
попрошу внести в протокол попытку давления на сторону разбирательства.
Селина застыла.
Всего на миг.
Потом её ресницы дрогнули, губы чуть приоткрылись, и она отступила с таким видом, будто
Лиана незаслуженно ранила её доброту.
— Я хотела помочь.
— Конечно.
Лиана не стала добавлять: «Себе».
Эйран бросил на Селину короткий взгляд. Не ласковый. Не защитный. Проверяющий.
И Лиана заметила это.
Впервые за всё утро между ними, Эйраном и его новой избранницей, прошла тонкая трещина. Не
разрыв. Не сомнение, которого хватит для правды. Но трещина.
Селина тоже её почувствовала. Именно поэтому её рука снова легко легла на рукав Эйрана.
— Лорд Вельт, прошу вас, не позволяйте этому скандалу разрушить вашу службу. Все понимают,
что Палата иногда реагирует на сильные эмоции.
Сильные эмоции.
Лиана почти восхитилась.
Как ловко. Не спорить с меткой. Не спорить с записью. Перевести всё в область женской боли.
Не подмена. Не преступление. Не кража имени.
Просто бывшая жена слишком страдает.
— Палата не реагирует на эмоции, леди Арвелл, — неожиданно сказал старший судья.
Селина подняла на него глаза.
— Разумеется, советник. Я лишь имела в виду…
— Я понял, что вы имели в виду.
Голос старика оставался сухим, но в нём появилась сталь. Селина умолкла.
Лиана медленно выдохнула.
Один человек в зале ещё не готов был похоронить правду сразу.
Это уже было больше, чем она имела пять минут назад.
— Советник Марен, — сказала она, — я требую выдать мне заверенную копию протокола и спорной
записи.
— На каком основании? — резко спросил представитель рода Вельтов, тот самый сухой старик с
тонкими губами. Его звали лорд Кассар, дальний родственник Эйрана, человек, который всегда
появлялся там, где нужно было произнести неприятное за главу рода. — Согласно внесённой
записи, вы не обладаете самостоятельным правом запроса закрытых документов.
Лиана посмотрела на него.
— А согласно брачной метке, сторона подменена. Значит, любые ограничения, наложенные после
подмены, должны быть приостановлены.
Кассар сощурился.
— Смелое толкование.
— Законное.
— Вы не судья.
— Зато умею читать.
У кого-то в дальнем ряду вырвался короткий смешок, быстро оборванный кашлем.
Эйран медленно повернул голову в сторону свидетелей, и смех умер.
— Довольно, — сказал он. — Зал будет очищен. Все свидетели останутся в распоряжении Палаты
до составления закрытого протокола. Лиана, ты пойдёшь со мной.
Раньше он произносил такие слова тоном, после которого спор казался детским упрямством.
Сейчас Лиана даже не шелохнулась.
— Нет.
— Это не просьба.
— Я заметила. Поэтому и отказалась.
Он приблизился ещё на шаг.
— Ты не понимаешь, какая опасность тебе грозит.
И вот тут она впервые услышала не только угрозу.
Ещё что-то.
Слишком быстро спрятанное. Слишком грубое, чтобы назвать заботой. Но всё же не равнодушие.
Лиана ненавидела себя за то, что заметила.
Ненавидела ту часть сердца, которая после публичного унижения, после Селины, после
украденного имени всё ещё могла различать оттенки в его голосе. Эта часть была глупой.
Преданной. Уставшей. Её хотелось вырвать вместе с брачной меткой и бросить на чёрный стол.
Вместо этого Лиана подняла документы, которые всё ещё парили перед ней. Магия Палаты
сопротивлялась, но не сильно. После алой строки бумаги словно больше не знали, кому
принадлежат.
Она взяла третий лист.
Серая строка тут же потускнела, но не исчезла.
— Мне угрожает не опасность, Эйран. Мне угрожает безымянность. И это, как выяснилось,
произошло в доме, где ты был главой.
Он резко вдохнул.
— Я не давал приказа изымать твоё имя.