Страница 5 из 62
Глава 2. Женщина без имени
Алая строка повисла над запястьем Лианы, будто свежий порез, нанесённый не по коже — по
самой клятве.
«Клятва не расторгнута. Сторона подменена».
Сначала никто не произнёс ни слова.
Даже огонь в чашах стал ниже, словно Палата сама затаила дыхание. Клятвенные цепи под
потолком ещё звенели, но уже тише, тоньше, с болезненной дрожью, похожей на плач стекла.
Лиана не двигалась.
Она смотрела на собственную руку и чувствовала, как жар метки проходит сквозь перчатку,
сквозь кожу, глубже — туда, где когда-то брачная магия легла рядом с её именем. Десять лет
эта вязь была частью её. Не украшением. Не символом. Связью, которую она берегла даже тогда,
когда Эйран перестал беречь её.
Теперь эта связь не просила.
Она свидетельствовала.
— Погасите это, — резко сказал кто-то из чиновников.
Голос сорвался на последнем слове.
Старший судья медленно повернул голову к нему.
— Молчать.
И это было первое разумное слово, прозвучавшее в зале за всё утро.
Лиана подняла глаза.
Эйран стоял напротив стола, не отрывая взгляда от алой строки на её запястье. Лицо его
снова стало почти спокойным, но это спокойствие уже не было прежним. Оно напоминало тонкий
лёд, под которым бежала чёрная вода.
Селина прижала ладони к груди.
— Что это значит? — прошептала она. — Лорд Вельт?..
Она сыграла прекрасно.
Растерянность, страх, нежное недоумение. Голос дрогнул ровно настолько, чтобы вызвать
сочувствие, но не настолько, чтобы показаться истерикой. Любая другая женщина в зале после
такой сцены могла бы решить: бедная леди Арвелл сама ничего не понимает, её тоже втянули в
чужую ошибку.
Лиана увидела другое.
Селина смотрела не на метку.
На лица судей.
Оценивала, кто испугался сильнее.
Старший судья вышел из-за стола. Его мантия прошелестела по мрамору, а золотая цепь
должности сухо ударилась о грудь. Он был стар, но сейчас двигался быстро. Подойдя к Лиане,
остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Леди Вельт, покажите метку.
Эйран резко поднял голову.
— Советник, это не требуется.
— Требуется, — отрезал старик, не глядя на него. — Клятвенная Палата зафиксировала
нарушение.
— Палата фиксирует всё, что происходит в круге, — холодно сказал Эйран. — Но не каждое
свечение становится основанием для разбирательства.
— Это не свечение.
Судья протянул руку, но не коснулся Лианы. Не имел права. Брачную метку мог тронуть только
супруг, хранитель клятвы или сама носительница.
Лиана медленно сняла перчатку.
Ткань прилипла к коже там, где вспыхнула вязь. Больно было так, будто с запястья стягивали
тонкую раскалённую проволоку. Она не позволила себе поморщиться. Только сжала пальцы левой
руки вокруг перчатки и подняла обнажённое запястье.
Золотая брачная вязь, прежде тонкая и ровная, теперь была рассечена алой строкой. Буквы не
лежали поверх кожи — они будто поднимались изнутри, живые, дрожащие, не желавшие исчезать.
Старший судья побледнел.
По-настоящему.
Не от неловкости. Не от скандала.
От узнавания.
— Советник Марен, — тихо спросила Лиана, — что означает «сторона подменена»?
Судья не ответил сразу.
И это молчание сказало больше, чем любое признание.
Эйран положил ладонь на край стола.
— Это может быть ошибкой реестра.
— Клятвенная метка не делает таких ошибок, — произнесла Лиана.
Он посмотрел на неё.
— Ты не специалист по брачным разрывам.
— Зато я десять лет была замужем за тем, кто ими распоряжается.
Тишина снова изменилась.
В ней появилось движение. Люди в зале переглядывались, отступали на полшага, пытались
вспомнить, кто стоял рядом и что именно слышал. Только минуту назад они пришли посмотреть,
как бывшая жена канцлера подпишет отказ и исчезнет. Теперь каждый из них оказался свидетелем
того, что в Палате брачных клятв могла быть совершена подмена стороны.
А это было уже не семейное дело.
Это пахло судом над самой Палатой.
— Запись нужно закрыть, — быстро сказал младший чиновник. — До внутренней проверки. Нельзя
допустить распространения формулировки. Если слух выйдет за пределы зала…
— Он уже вышел, — сказала Лиана.
Чиновник осёкся.
Лиана опустила руку. Алая строка не исчезла. Только стала тоньше, словно впиталась глубже в
кожу.
— Здесь свидетели из пяти родов. Слухи покинут зал раньше, чем мы дойдём до дверей. Вопрос
лишь в том, кто первым назовёт это ложью.
Она посмотрела на Эйрана.
— Ты?
Его взгляд потемнел.
— Я назову это тем, чем оно является. Нарушением процедуры, которое требует спокойного
рассмотрения без публичных обвинений.
— Удобно.
— Разумно.
— Нет, Эйран. Разумно было бы предупредить жену о разводе до того, как привести в Палату
другую женщину.
Селина тихо вдохнула. Несколько свидетелей отвели глаза, будто им самим стало неловко от
сказанного. Странно: не от самого поступка Эйрана, а от того, что Лиана назвала его вслух.
Эйран сделал шаг к ней.
На этот раз между ними не было стола. Документы, вырванные магией из рук, всё ещё парили в
воздухе, медленно поворачиваясь вокруг серой, мёртвой строки. Чёрный камень стола пустовал,
как жертвенный алтарь после неудачного обряда.
— Лиана, — сказал он низко. — Не превращай это в зрелище.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
Слишком близко.
Раньше рядом с ним ей всегда становилось теплее. Не от магии — от той глупой женской
надежды, которая умела выживать даже там, где её годами не кормили. Сейчас от Эйрана шёл
жар, но Лиане было холодно.
— Зрелище устроил ты, — ответила она. — Я лишь отказалась хлопать в ладоши.
Его лицо осталось неподвижным, но в глубине зрачков мелькнул драконий отблеск. Золотой,
опасный, древний. В такие мгновения люди вспоминали, что высшие драконы только выглядят как
люди. Под кожей у них жила сила, способная сжечь зал, если сорвётся с цепи.
Но цепи здесь были не только под потолком.
И Эйран знал это лучше всех.
Старший судья поднял посох.
— До выяснения обстоятельств брачный разрыв приостанавливается.