Страница 59 из 62
расследования, не может получить доступ к закрытым брачным протоколам!
Лиана посмотрела на него спокойно.
— Женщина, чьё дело само является доказательством преступления, как раз знает цену закрытым
протоколам лучше вас.
— Это угроза всему порядку!
— Нет. Это угроза тем, кто прятался за порядком.
Саэрн ударил посохом.
— Тишина!
Но в этот раз тишина вернулась не сразу. Она возвращалась с трудом, как вода после
камнепада. Слишком многим в зале стало ясно: Лиана просила не компенсацию.
Она забирала рычаг.
Саэрн посмотрел на неё.
— Суд услышал требования. Есть ли ещё?
Лиана медленно вдохнула.
Оставалось самое личное.
И оттого самое опасное.
Она повернулась к Эйрану.
Он стоял неподвижно.
Слишком прямо. Слишком спокойно. Но в глазах больше не было ни прежней власти, ни попытки
заранее понять, как победить.
Только ожидание.
— Восьмое, — сказала Лиана. — Я требую отдельного брачного решения по Эйрану Вельту.
Зал снова затаил дыхание.
Эйран не отвёл взгляда.
— Я не требую немедленного развода.
Шёпот взлетел мгновенно.
Селина, сидевшая под охраной, резко подняла голову. В её лице мелькнуло что-то злое, почти
радостное, будто она решила, что Лиана всё-таки слаба.
Лиана увидела.
И договорила:
— Потому что немедленный развод сейчас снова будет работать на тех, кто использовал нашу
клятву. Пока расследование не завершено, брак остаётся действующим как доказательство. Но я
требую судебного раздельного статуса.
Селина побледнела.
Эйран медленно выдохнул.
Саэрн уточнил:
— Объясните.
— Эйран Вельт не имеет права входить в мой дом, распоряжаться моими счетами, говорить от
моего имени, вмешиваться в мои решения, требовать исполнения супружеских обязанностей,
сопровождать меня без моего согласия или использовать брачную клятву как основание для
защиты, давления или близости.
С каждым словом лицо Эйрана становилось всё более неподвижным.
Но это была не злость.
Он принимал.
— До завершения расследования, — продолжила Лиана, — он остаётся второй стороной клятвы и
свидетелем доступа. Не мужем, который имеет право требовать. Не главой, которому я
подчиняюсь. Не драконом, который решает, что для меня разумно. Только второй стороной дела.
Ровен тихо сказал:
— Великолепно жестоко.
Лиана наконец повернула к нему голову.
— Справедливо.
Он склонил голову.
— Ещё лучше.
Эйран сделал шаг вперёд.
Серебряная линия у его горла вспыхнула предупреждающе, но он остановился до того, как она
успела ударить.
— Я принимаю, — сказал он.
Кассар вскочил.
— Лорд Вельт!
Эйран даже не посмотрел на него.
— Я принимаю все требования, которые касаются меня.
Зал замолчал.
Теперь уже по-настоящему.
Эйран смотрел только на Лиану.
— Дом на Верхней Набережной будет передан сегодня. Ключи, архив, печати и штат — под твой
приказ. Западные склады перейдут под твое управление до решения о долге. Все книги и письма,
которые ты составляла, будут опечатаны и переданы суду для выдачи тебе. Я не войду в твой
дом без приглашения. Не заговорю от твоего имени. Не воспользуюсь клятвой против тебя.
Он помолчал.
И добавил тише:
— Больше никогда.
Лиана почувствовала, как эти два слова прошли по залу не как громкое признание, а как
трещина в камне.
Больше никогда.
Сколько раз она хотела услышать это после маленьких обид? После холодных вечеров. После его
«не сейчас». После очередного приёма, где она оставалась тенью при собственной работе. После
того, как он убирал руку с её плеча, не замечая, что этим отнимает у неё не прикосновение, а
место.
Теперь он сказал.
Слишком поздно, чтобы всё исправить.
Но достаточно, чтобы она не отвернулась сразу.
— Ты принимаешь, потому что выбора нет? — спросила Лиана.
Эйран ответил не сразу.
— Нет. Выбор у меня есть. Я мог бы спорить. Затягивать. Позвать род. Сослаться на ущерб
дому. Попытаться оставить себе часть власти, которую считал своей.
— Почему не делаешь?
Он смотрел прямо.
— Потому что она не была моей.
Вот теперь боль пришла.
Не резкая.
Глухая.
Как удар двери, закрытой много лет назад.
Лиана отвернулась первой.
Не чтобы спрятаться.
Чтобы не дать этому мгновению стать больше, чем оно имело право быть.
Суд удалился для постановления.
На этот раз никто не говорил громко. Драконьи семьи переглядывались, но осторожно. Селина
сидела под серебряными путами, с прямой спиной и обожжённым запястьем, но уже без прежней
уверенности. Её мать молчала. И это молчание было опаснее крика.
Тавия подошла к Лиане первой.
— Вы правда будете искать моего сына?
Лиана повернулась к ней.
— Да.
Тавия сжала пальцы.
— Он может не захотеть меня видеть.
— Может.
— Ему могли сказать обо мне всё что угодно.
— Наверняка сказали.
— Тогда зачем?
Лиана посмотрела на её серый рубец, видный из-под края перчатки.
— Потому что право знать правду тоже украли. У вас обоих.
Тавия закрыла глаза. На ресницах выступили слёзы, но она не заплакала. Только кивнула и
отступила.
Марина подошла следом.
— Если вашу должность утвердят, вы сможете вернуть магию?
— Не знаю.
— Скажите честно.
— Не знаю, — повторила Лиана. — Но теперь это будет вопрос суда, а не семейной милости.
Марина усмехнулась.
— После всего это звучит почти как надежда.
— Осторожно с ней.
— Поздно. Уже услышала.
Сайна ничего не сказала. Просто вложила в руку Лианы один обрывок письма из своей коробки.
На нём было написано: «Молчи, и тебе оставят хоть немного достоинства».
Лиана сжала бумагу.
— Можно я сохраню это для дела?
— Для дела — да, — сказала Сайна. — Для меня уже хватит того, что оно больше не только моё.
Орина стояла дальше всех. Бледная, напряжённая. Лиана подошла к ней сама.
— За вашей сестрой отправят судебную защиту.
— Арвеллы достанут её быстрее.
— Нет.
— Откуда вы знаете?
Лиана посмотрела на бело-золотую печать на своей руке.