Страница 58 из 62
Глава 12. Я забираю своё
— Что вы требуете от Эйрана Вельта, леди Лиана?
Зал ждал.
И в этом ожидании было всё, чего Лиана не получала десять лет.
Тишина ради её ответа.
Внимание к её воле.
Страх перед тем, что она сейчас скажет.
Эйран стоял напротив, не двигаясь. Серебряная линия судебного ограничения у его горла
мерцала тускло, но он, кажется, больше не замечал её. Его взгляд был прикован к Лиане. Не
властный. Не требующий. Даже не виноватый в том привычном мужском смысле, когда вина
становится ещё одной формой давления: посмотри, как я страдаю, и смягчись.
Нет.
Он просто ждал.
Так, как когда-то должна была ждать она.
Судья Саэрн положил ладони на край стола.
— Леди Лиана, суд признал вашу клятву действующей, а ваше право старшей стороны
восстановленным. Вы можете заявить требование сейчас или просить время на подготовку.
Ровен едва заметно повернул голову к ней.
— Время иногда полезно, — тихо сказал он. — Особенно когда весь зал надеется, что вы устали
и согласитесь на красивую ловушку.
Лиана не ответила.
Она действительно устала.
Усталость стояла за плечами тяжёлой тенью. Болели запястье, пальцы, виски. В груди всё ещё
жило эхо серой вязи, которой Селина пыталась стереть её имя. Хотелось сесть, закрыть глаза и
хотя бы несколько минут не быть символом, хранительницей, истцом, живым доказательством
преступления.
Просто женщиной.
Но именно это право у неё пытались забрать первым.
Право быть человеком, а не удобной ролью.
Лиана посмотрела на Эйрана.
Утром он хотел оставить ей год содержания, разваленный дом и право не позорить его
публично. Потом закон сказал, что он не имеет права решать за неё. Теперь весь зал ждал, что
она поступит милостиво.
И вот это было почти смешно.
Когда у женщины ничего нет, её учат благодарить за крохи.
Когда у женщины появляется власть, её сразу учат быть великодушной.
Лиана медленно сняла перчатку с правой руки.
Брачная метка вспыхнула под кожей ровным золотом, но теперь поверх неё горел бело-золотой
знак хранительницы. Не как цепь. Как печать.
— Я заявлю требование сейчас, — сказала она.
Саэрн кивнул.
— Суд слушает.
Лиана вышла в центр круга.
Не к Эйрану.
К суду.
— Первое. Я требую полного восстановления имени Лианы Тарс-Вельт во всех реестрах, брачных
книгах, имущественных записях, банковских палатах, родовых архивах и судебных документах. Не
как милость. Не как исправление ошибки. Как признание незаконного изъятия.
Серебряные линии над столом дрогнули и приняли слова.
— Второе. Я требую вернуть мне самостоятельную магическую подпись, право заключать сделки,
открывать счета, подавать иски, запрашивать документы и распоряжаться собственным имуществом
без разрешения дома Вельтов.
Кассар, сидевший среди представителей рода, резко подался вперёд.
— Это уже постановлено судом!
Лиана повернулась к нему.
— Временно. Я требую окончательно.
Саэрн бросил на Кассара холодный взгляд.
— Лорд Кассар, ещё одно вмешательство — и вы покинете зал.
Кассар сжал губы.
Лиана продолжила:
— Третье. Я требую признать долг дома Вельтов перед Лианой Тарс действующим, непогашенным и
подлежащим взысканию не только деньгами, но и долей магической прибыли западных складов за
все годы просрочки.
Эйран не шелохнулся.
Он знал, что это будет.
И всё равно, когда слова прозвучали вслух, в зале прошёл шёпот. Деньги многие могли
пережить. Имущество — с трудом. Но магическая прибыль рода была уже не кошельком.
Это была власть.
— Четвёртое, — сказала Лиана, — до полного погашения долга я требую передать мне управление
той частью западных складов и связанных с ними договоров, которая была восстановлена за счёт
моих личных средств, расчётов и брачной прибыли. Управление не как супруге Эйрана Вельта.
Как старшей стороне клятвы и законной распорядительнице спорного дохода.
Кассар снова дёрнулся, но на этот раз промолчал.
Ровен едва слышно произнёс:
— Умница.
Лиана не обернулась.
— Пятое. Дом на Малой Свечной улице, предложенный мне утром как подачка, я не принимаю. Он
остаётся дому Вельтов вместе с его просевшим фундаментом и красивым намерением унизить меня.
Вместо этого я требую городской дом Вельтов на Верхней Набережной, тот самый, что был
приобретён на прибыль от сделки с южными караванами, подготовленной моей рукой. С архивом,
кабинетом, счётными книгами и всеми печатями, которые относятся к моим делам.
Впервые за всё время Эйран поднял голову чуть выше.
Не возражая.
Будто это требование ударило не по его имуществу, а по памяти.
Верхняя Набережная.
Дом, в котором она когда-то хотела устроить рабочий кабинет для них двоих. Тогда Эйран
сказал: «Не усложняй. Основной дом достаточно велик». Потом этот городской особняк стали
использовать для приёмов, где Лиана улыбалась гостям, а за стеной в кабинете лежали её
расчёты.
Теперь она забирала не стены.
То, что в них было её.
— Шестое, — продолжила она, — все личные книги, письма, расчёты, договорные черновики,
переписка с поставщиками, долговые таблицы и описи, составленные мной или от моего имени за
десять лет брака, подлежат передаче мне. Любое сокрытие считается уничтожением
доказательств.
Неста у дальней стены быстро записывала, хотя протокол и так ловил каждое слово. Ровен
смотрел на Лиану с выражением человека, который почти горд, но слишком вреден, чтобы
признать это вслух.
— Седьмое. Я требую подтвердить за мной должность хранительницы брачных клятв по всем делам
о серых отказах, подмене сторон и незаконном изъятии имён до завершения расследования. С
правом доступа к закрытым протоколам, правом требовать выдачи документов и правом
присутствовать при допросах хранителей равновесия.
В зале поднялся шум.
На этот раз громкий.
Кто-то из драконьих семей вскочил. Старая леди Арвелл резко повернула голову к советникам.
Один из серых хранителей сделал шаг вперёд, но судебная линия на полу вспыхнула, отрезая ему
путь.
— Это невозможно! — выкрикнул лорд Рейн. — Женщина, чьё дело само является предметом