Страница 49 из 62
Глава 10. Женщина, которую нельзя стереть
Слова проступили на белом камне медленно, будто сама клятва не хотела их писать.
Сначала появилась серая нить. Тонкая, почти незаметная. Потом она расползлась по
поверхности стола, коснулась имени Лианы и легла поверх золотых строк настоящего договора.
Лиана почувствовала это кожей.
Не как боль от брачной метки. Не как жар, который раньше поднимался изнутри, когда клятва
свидетельствовала. Это было другое. Холодное. Чужое. Словно кто-то пытался поддеть её имя
тонким крючком и вытянуть из неё вместе с дыханием.
Эйран резко шагнул ближе.
— Селина, остановись.
Она даже не посмотрела на него.
В тёмно-зелёном платье, с гладко убранными волосами и лицом, на котором больше не было ни
мягкости, ни испуга, Селина Арвелл казалась старше. Не годами — правдой. Будто белое платье,
нежный голос и трепетные взгляды остались где-то в Палате, а сюда пришла женщина, которая с
самого начала знала цену каждому своему слову.
На её запястье горел браслет Лианы.
Молочные камни больше не были молочными. Внутри каждого клубился серый свет, глухой и
вязкий, как пепел после чужого пожара. Вязь признания, спрятанная в оправе, раскрывалась
лепестками и тянулась к белому столу закрытого архива.
К настоящему договору.
К имени Лианы.
— Поздно, — сказала Селина.
Голос у неё был тихим.
Именно поэтому он прозвучал страшнее крика.
Ровен поднял трость, но не успел сделать шаг. Воздух между ним и центром комнаты вспыхнул
тонкой сеткой. Не огненной, не защитной — архивной. Золотые нити закрытого договора резко
натянулись, отсекая всех, кто не был стороной клятвы.
Ровен ударил тростью по полу.
— Иллара!
Судья уже подняла судебную пластину.
— Архив заблокировал вмешательство. Внутри могут действовать только стороны договора.
— Удобная мерзость, — процедил Ровен.
Эйран сделал ещё шаг, но серая нить ударила по его запястью. Чёрная кайма на брачной метке
вспыхнула, и он коротко выдохнул сквозь зубы.
Лиана почувствовала этот удар у себя.
Слабее, но почувствовала.
Связь.
Их проклятая, израненная, нерасторгнутая связь.
— Не подходи, — сказала она.
Эйран застыл.
Не потому что подчинился легко.
Потому что услышал: сейчас это не гордость.
Опасность.
Селина наконец перевела на него взгляд. И улыбнулась. Не нежно. Не виновато. Почти с
сожалением.
— Вы всё ещё не понимаете, лорд Вельт. Вы всегда слишком поздно понимали документы, которые
подписывали.
Эйран побледнел.
— Это сделала твоя мать.
— Моя мать начала. Я заканчиваю.
Лиана сжала край белого камня. Серая нить уже добралась до её имени и пыталась вписаться
между буквами. Там, где стояло «Лиана Тарс», проступил тонкий разлом.
Не перечёркивание.
Подмена.
Словно клятва не уничтожала строку, а готовилась признать поверх неё другую.
— Ты хочешь войти в мой договор, — сказала Лиана.
Селина посмотрела на неё.
Теперь без игры.
— В ваш? — переспросила она. — Как забавно вы называете то, чем никогда не умели
пользоваться.
Эйран резко поднял голову.
— Селина.
— Что? — Она чуть повернулась к нему. — Сказать при вас нельзя? Вы же сами считали её
удобной. Тихой. Полезной. Она вела ваши книги, прикрывала ваши долги, спасала ваши склады —
а вы называли это женской заботой. Вы годами сидели на титуле, который принадлежал ей, и
даже не знали. А теперь смотрите на меня так, будто я хуже вас.
Слова ударили точно.
Лиана почувствовала, как Эйран на мгновение словно окаменел.
Селина была умна. Даже сейчас, когда обряд уже начался, она не просто защищалась. Она била
туда, где их союз был слабее всего.
В вину.
В стыд.
В правду.
— Он виноват, — сказала Лиана.
Эйран вздрогнул.
Селина улыбнулась шире.
— Вот видите.
— Но его вина не даёт тебе права украсть моё место.
Улыбка исчезла.
Серая нить дрогнула сильнее. Камни на браслете вспыхнули, и Лиана почувствовала, как у неё
изнутри будто вынимают звук собственного имени. Не память. Не тело. Именно право называться
собой.
Она схватилась за край стола крепче.
Перед глазами мелькнули обрывки: белый зал Палаты, серебряное перо, пустое поле в выписке,
старая рука Геранта, записка Ровена, рубец на запястье Тавии, тёмные коробки с делами
женщин, которые молчали слишком долго.
Нет.
Она не даст.
Не теперь.
— Браслет не примет тебя, — сказала Лиана. — Он был сделан для дара Палате, не для подмены
живой стороны.
— Браслет принимает признание, — ответила Селина. — А признание зависит не от чувств, леди
Лиана. От формы. От имени. От доступа. От того, кто вовремя положил руку на нужную строку.
— Ты не сторона клятвы.
— Пока нет.
Серая надпись на камне стала ярче.
«Замена стороны активирована».
Под ней появилась вторая строка:
«Требуется окончательное стирание имени старшей стороны».
Иллара резко шагнула к архивной сетке.
— Это незаконный обряд.
— Конечно, — сказал Ровен. — Законные обряды обычно не проводят в закрытом архиве с
украденным браслетом и будущей подсудимой у двери.
Селина не обернулась.
— Поверенный Кайр, если вы думаете, что ваши слова что-то меняют, вы переоцениваете закон.
— Постоянно, — отозвался Ровен. — Это моя худшая черта.
Лиана не слушала.
Серая нить добралась до её запястья.
Брачная метка вспыхнула алым. Боль была такой резкой, что дыхание сорвалось. Она удержалась
на ногах только потому, что Эйран, забыв предупреждение, шагнул к ней и успел подхватить за
локоть.
В тот же миг серый свет ударил по нему тоже.
Он не отступил.
— Я сказал тебе не подходить, — выдохнула Лиана.
— Я помню.
— Тогда зачем?
— Потому что ты падала.
Так просто.
Так не вовремя.
Так поздно.
Она хотела оттолкнуть его, но новая волна боли прошла по метке, и пальцы сами вцепились в
его рукав.
Селина смотрела на них с холодным удовлетворением.
— Вот. Именно это и делает вас слабыми. Вы оба всё ещё держитесь за клятву, которую давно
надо было использовать правильно.
Эйран поднял на неё глаза.
— Использовать?