Страница 29 из 62
Ровен тихо выдохнул.
Лиана поняла: вот это было важно.
Не полная победа.
Но дверь.
— Третье. Дом Вельтов обязан передать в нейтральное хранилище все книги, письма, долговые
записи и описи, касающиеся западных складов, внутреннего резерва и сделки с домом Торнель за
последние десять лет.
Кассар вскочил.
— Это вмешательство в родовую тайну!
— Это временная мера по делу о краже имени с имущественным мотивом, — ответил Саэрн. —
Сядьте, лорд Кассар, пока я не решил, что род Вельтов нуждается ещё и в отдельном надзоре.
Кассар сел.
Медленно.
С выражением человека, который запомнил каждое слово и пообещал себе отомстить за все.
— Четвёртое, — Саэрн повернулся к Селине. — Селина Арвелл до полного разбирательства
лишается права доступа к любым документам, связанным с браком Эйрана Вельта и Лианы
Тарс-Вельт, а также к подготовке нового брачного соглашения с домом Вельтов.
— Ваша честь, — Селина шагнула вперёд, — я принимаю решение суда, но прошу зафиксировать: я
действовала в уверенности, что имею разрешение.
— Ваше объяснение зафиксируют на следующем заседании.
— Могу ли я узнать, когда оно состоится?
— Завтра в полдень.
В зале снова поднялся шёпот.
Завтра.
Лиана почувствовала, как усталость навалилась разом. Казалось, со времени утреннего вызова
в Палату прошла не половина дня, а целая жизнь. Её унизили, лишили имени, заперли, она
сбежала через служебную лестницу, нашла Ровена, подала иск, выступила на приёме и теперь
стояла в суде, где ей официально сказали: её не развели, потому что сначала попытались
украсть.
И завтра всё продолжится.
— До заседания стороны обязаны воздержаться от давления на свидетелей, сокрытия документов
и публичных заявлений, искажающих предмет дела, — сказал Саэрн.
Ровен наклонился к Лиане.
— Это он сейчас мечтает остановить слухи. Бесполезно, но трогательно.
— Поверенный Кайр, — не глядя на него, сказал Саэрн, — если вы ещё раз прокомментируете мою
формулировку, я оштрафую вас до первого полноценного заседания.
— Молчу с уважением.
— Молчите без уточнений.
Лиана почти улыбнулась.
И тут же почувствовала взгляд Эйрана.
Он смотрел на неё.
Не на Ровена. Не на судей. Не на метку.
На её лицо.
Будто пытался увидеть, в какой момент женщина, которую он знал десять лет, стала той, кто
стоит в суде и не просит у него ни защиты, ни ответа.
Заседание закрыли ударом посоха.
Судебные линии на стене погасли. Слуги высокого суда открыли двери, но никто не торопился
выходить первым. Каждому хотелось понять, кто к кому подойдёт, кто чью сторону признает хотя
бы движением.
Ровен взял папку с документами.
— Уходим.
Лиана кивнула.
Но Эйран оказался перед ними быстрее.
— Мне нужно поговорить с Лианой.
Ровен даже не поднял брови.
— Вы уже пробовали эту фразу. Ответ был скучным, но ясным.
— Не с вами.
— Всё, что касается дела, — со мной.
Эйран медленно повернул к нему голову.
— Не испытывайте моё терпение.
— Лорд Вельт, если бы ваше терпение было опаснее ваших документов, я бы задумался.
Воздух между ними нагрелся.
Лиана сделала шаг вперёд.
— Ровен.
Он замолчал сразу. Не потому что подчинился. Потому что услышал в её голосе решение.
Эйран тоже услышал.
— У вас пять минут, — сказала Лиана. — Здесь. В коридоре. При открытых дверях. Поверенный
остаётся на расстоянии, где слышит, если я позову.
— Лиана…
— Или никак.
Он смотрел на неё долго.
Потом кивнул.
Ровен склонился к ней:
— Он умеет звучать как правда, даже когда говорит неполную.
— Я знаю.
— Хорошо бы помнить.
— Я помню.
Ровен отошёл к Несте у стены, но достаточно близко, чтобы одним шагом вернуться.
Лиана и Эйран остались у высокого окна, за которым ночь лежала на судебной площади тёмным
стеклом. Вдалеке горели огни Палаты. Белые, холодные. Сегодня они больше не казались
красивыми.
Эйран заговорил первым.
— Я не знал.
Лиана почти ожидала.
И всё равно внутри стало холоднее.
— О чём именно?
Он сжал пальцы.
— О сером узле. О замещаемой стороне. О том, что твоё имя удерживали насильно.
— Но знал о записи.
— Я видел подтверждение статуса три дня назад.
— Ты уже говорил это суду.
— Я хочу, чтобы ты услышала от меня.
— Я слышу. Ты видел запись, по которой я якобы отказалась от имени, и не сказал мне.
Эйран отвёл взгляд к окну.
На его лице впервые за вечер появилась усталость. Не красивая, не благородная. Настоящая.
Резкая тень под глазами, напряжение у рта, тяжесть в плечах.
— Я считал, что это часть старых передач прав. После смерти брата на меня легло слишком
много дел. В архиве Вельтов были десятки внутренних ограничений, временных допусков,
переоформлений. Ты сама вела половину этих бумаг.
— Поэтому ты решил, что я могла случайно отдать собственное имя?
— Нет.
— Тогда что?
Он молчал.
Лиана ждала.
Впервые не помогая ему. Не смягчая. Не подсказывая формулировку, которая сохранит его
гордость.
Эйрану пришлось говорить самому.
— Я решил, что ты подписала это ради управления домом.
Она медленно посмотрела на него.
— Ради управления домом?
— Иногда ты делала больше, чем мне говорила.
— Потому что ты не слушал.
Он вздрогнул едва заметно.
— Да.
Одно короткое слово.
Не оправдание.
Не спор.
Признание, слишком малое для всего, что случилось, но всё же настоящее.
Лиана почувствовала злость. Горячую, живую.
— Я делала больше, потому что иначе твой дом рухнул бы. Потому что ты возвращался из Совета
злой и усталый, бросал бумаги на стол и говорил, что не до мелочей. Потому что поставщики
боялись твоего имени, но не верили твоим цифрам. Потому что Кассар считал меня удобной
мебелью, а я считала его долги. Потому что кто-то должен был помнить, где кончается гордость
и начинается банкротство.
Эйран закрыл глаза на миг.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Если бы знал, то не привёл бы меня утром в Палату как женщину, которой