Страница 30 из 62
можно предложить разваливающийся дом на Малой Свечной и год содержания.
Она шагнула ближе.
Не от слабости.
От ярости.
— Ты даже не пытался понять, что именно забираешь. Не только платье, кабинет, имя у двери.
Ты забирал у меня десять лет труда и называл это разумным выходом.
— Я ошибся.
Слова прозвучали глухо.
Лиана замерла.
Не потому что они были достаточны.
Потому что Эйран Вельт почти никогда не произносил их.
— Ошибся? — повторила она. — Это всё?
В его глазах вспыхнуло золото.
— Нет. Но если я скажу больше здесь, в коридоре суда, Кайр завтра использует каждое слово
против меня.
— Правильно сделает.
— Лиана.
— Что?
Он смотрел на неё так, будто перед ним стояли две женщины: та, которую он знал, и та,
которую больше не мог заставить молчать.
— Я не давал приказа подменять тебя в клятве.
Она не отвела взгляда.
— А приказ подтвердить запись три дня назад?
— Я подтвердил статус дела перед разрывом, не понимая, что подтверждаю удержание имени.
— Тебе удобно быть глупым, когда это выгодно.
Его лицо побледнело.
— Я заслужил это.
— Не начинай быть благородным. Поздно и не к месту.
На мгновение между ними мелькнуло что-то похожее на прежнюю боль. Ту, которая была до суда,
до Селины, до серого узла. Простая боль двух людей, которые могли бы поговорить раньше, если
бы один не привык приказывать, а другая — спасать молча.
Но эта боль больше ничего не решала.
— Селина, — сказала Лиана. — Она получила доступ твоей печатью.
— Я не давал ей права входить в твоё дело.
— Но дал доступ к подготовительным документам.
— Да.
— Почему?
Эйран не ответил сразу.
Лиана усмехнулась.
— Потому что она была будущей женой?
— Потому что она предложила помощь с родовыми согласованиями Арвеллов. Их юристы знают
линии женских клятв лучше большинства хранителей. Я думал, это ускорит процедуру.
— Процедуру моего исчезновения.
— Развода.
— Нет, Эйран. Суд только что объяснил нам обоим разницу.
Он замолчал.
Впервые у него не было готового ответа.
Лиана вдруг поняла: он действительно может не знать всей схемы. Но это не делало его
невинным. Незнание высокородного дракона, который держит в руках чужие клятвы, иногда
страшнее прямого злодейства. Злодей хотя бы понимает, что ломает.
Эйран ломал, не глядя.
— Я найду, кто сделал это, — сказал он.
— Для себя?
— Для тебя.
Она покачала головой.
— Не смей.
Его взгляд стал острым.
— Что?
— Не смей теперь делать вид, что ты мой защитник. Мне не нужен дракон, который сначала
открывает дверь в клетку, а потом обещает найти ключ.
Слова ударили точно.
Она увидела.
И не пожалела.
— Ты не веришь мне, — сказал он.
— Нет.
Просто.
Честно.
Без крика.
Эйран будто принял удар корпусом. Не отступил, но что-то в нём изменилось.
— Тогда верь документам.
— Им я и верю.
— Не всем документам.
Он оглянулся на Ровена, потом снова на неё.
— В закрытом архиве Палаты есть не только запись о твоём имени. Есть протоколы по другим
бракам, где проявлялись серые узлы. Я видел их раньше.
Лиана застыла.
— Когда?
— До нашего брака. В первые годы службы. Тогда эти дела закрывали как ошибки клятвенного
плетения. Женщины подписывали отказ, семьи выплачивали компенсации, Палата закрывала
протоколы.
— Женщины?
Он замолчал.
Слишком поздно.
Лиана почувствовала, как внутри медленно поднимается холод.
— Сколько?
— Я не знаю.
— Сколько, Эйран?
— Пять. Может быть, шесть.
Коридор словно стал уже.
Пять или шесть женщин.
Не слух.
Не случайность.
Система.
— И ты молчал?
— Тогда я не понимал, что это связано.
— Конечно.
— Лиана…
— Нет. Сейчас не надо.
Она отступила.
— Ты можешь рассказать это суду завтра. При свидетелях. Под протокол. Если действительно
хочешь искать правду — начни с того, что перестанешь выбирать, какую её часть удобно
показать.
Он хотел ответить, но Ровен уже оказался рядом.
— Время вышло.
Эйран не посмотрел на него.
— Лиана, сегодня ночью не оставайся одна.
— Я буду с поверенным.
— Это не то же самое.
— Для меня сейчас лучше.
Эйран сжал губы.
И снова на миг стал тем мужчиной из Палаты утром — тем, кто привык, что его предупреждения
должны принимать как закон.
Но теперь закон был не на его стороне.
Лиана повернулась и пошла к выходу.
На этот раз он не остановил её.
Ровен молчал почти всю дорогу.
И это было неожиданно утомительнее его язвительности.
Экипаж шёл по ночному городу, колёса глухо стучали по мостовой. За окнами проплывали чёрные
фасады, редкие фонари, силуэты поздних прохожих. Высокий суд остался позади, Палата — в
стороне, но Лиане казалось, что их стены всё ещё давят на плечи.
— Скажите уже, — не выдержала она.
Ровен сидел напротив, сложив руки на трости, которую Неста откуда-то ему принесла перед
выходом. Трость выглядела скорее оружием, чем украшением.
— Что именно?
— Что я зря с ним говорила.
— Нет.
Лиана удивилась.
— Нет?
— Вы узнали про другие дела с серыми узлами. Это полезно.
— Вы слышали?
— Вы же оставили меня достаточно близко, чтобы позвать.
— То есть подслушивали.
— Юридически — охранял.
Она устало закрыла глаза.
— Пять или шесть женщин.
— Минимум.
— Вы знали?
— О серых узлах — нет. О женщинах, которые после развода теряли имя и имущество, — да. Но
это всегда выглядело как добровольные отказы, семейные соглашения, компенсации, закрытые
протоколы. Каждая по отдельности. Слишком прилично, чтобы пахнуть заговором.
— А теперь?
— А теперь пахнет.
Лиана открыла глаза.
— Почему именно я?
Ровен долго смотрел в окно.
— Потому что у вас был долг на родовую магию. Потому что вы умели читать. Потому что после
развода могли не просто плакать, а считать. И потому что вы, в отличие от тех женщин, не
подписали.
Он повернулся к ней.