Страница 28 из 62
Глава 6. Развод был незаконным
Ужас в лице Эйрана держался всего несколько мгновений.
Потом он исчез.
Не потому что ушёл. Лиана слишком хорошо знала эту перемену. Эйран не избавлялся от чувств
— он запирал их глубже, туда, где никто не мог увидеть. На лицо снова легла привычная
холодная собранность, плечи выпрямились, взгляд стал твёрдым.
Канцлер вернулся.
Но Лиана уже успела увидеть мужчину.
И это было хуже.
Потому что власть можно было ненавидеть. Холод — отвергать. Жестокость — использовать как
доказательство.
А вот ужас…
Ужас заставлял сердце задавать вопросы, на которые она пока не имела права отвечать.
— Имя удержано насильно, — повторила судья Иллара, и её голос разрезал тишину малого зала.
— Формулировка метки ясна.
Селина стояла бледная, но неподвижная. Её руки были сложены перед собой, пальцы лежали
ровно, даже слишком ровно. Только большой палец правой руки едва заметно тер край левого
запястья — там, где у неё не было никакой брачной метки.
Пока не было.
Саэрн посмотрел на хранителя реестра.
— Зафиксировать полное проявление.
Хранитель быстро провёл ладонью над судебной пластиной. По стене серебряных линий прошла
дрожь, и новая запись легла в протокол.
«Жена не выведена из клятвы. Имя удержано насильно».
Каждое слово будто вбивали в камень.
Лиана смотрела на собственную руку. Метка больше не просто светилась. Она жила —
болезненно, упрямо, слишком ярко. Золотая вязь брака, алая строка подмены, серый узел
насилия над именем. Её кожа стала страницей дела, которое кто-то три года пытался спрятать в
закрытом архиве.
Эйран медленно опустил руку.
Его метка тоже не погасла. Чёрная кайма по краю вязи теперь была видна всем. Не такая
яркая, как её алая строка, но достаточно явная, чтобы судьи переглянулись.
— Лорд Вельт, — сказал судья клятвенного толкования, — когда вы впервые заметили изменение
на своей метке?
Эйран молчал слишком долго.
— Сегодня.
Лиана подняла глаза.
Он не посмотрел на неё.
— Сегодня утром? — уточнила Иллара.
— Нет.
— Когда именно?
Эйран чуть повернул голову, и Лиана увидела, как напряглась линия его челюсти.
— В момент осмотра.
Ровен едва слышно хмыкнул.
Саэрн повернулся к нему:
— Поверенный Кайр?
— Вопрос, ваша честь. Лорд Вельт, вы являетесь канцлером брачных клятв. Вы ежедневно имеете
дело с метками, разрывами, спорами о совместимости и клятвенными повреждениями. Вы хотите
сказать суду, что три года носили изменённую брачную метку и ни разу этого не заметили?
Эйран наконец посмотрел на него.
— Я не обязан отвечать на вопрос, заданный в форме обвинения.
— Тогда отвечайте на простой. Смотрели ли вы на свою метку после семнадцатого числа Ледяной
Луны три года назад?
Тишина стала плотнее.
Лиана неожиданно вспомнила.
После того месяца Эйран перестал носить брачный браслет поверх метки. До этого, как многие
драконы высших родов, он иногда закрывал запястье тонкой металлической пластиной с родовым
знаком. Потом сказал, что браслет мешает в работе с печатями, и убрал его.
Она тогда не придала значения.
Сколько таких мелочей теперь вставали на свои места слишком поздно?
— Смотрел, — сказал Эйран.
— И не увидели чёрной каймы?
— Её не было.
Судья клятвенного толкования нахмурился.
— Метка могла проявить ответный след только после активации стороны Лианы Тарс. Если её имя
удерживали насильно, клятва могла молчать до попытки окончательного разрыва.
— Удобно, — произнёс Ровен.
Саэрн бросил на него предупреждающий взгляд.
— Поверенный.
— Прошу прощения, ваша честь. Я хотел сказать: юридически интересно.
— Это прозвучало не так.
— Буду страдать над интонацией.
Лиана почти не слышала их.
Она смотрела на Эйрана и пыталась понять, что из происходящего стало для него новостью. Его
метка? Серый узел? Формулировка «жена не выведена»? Или только то, что теперь всё видят
остальные?
— Суд делает предварительный вывод, — сказал Саэрн. — Попытка брачного разрыва, проведённая
сегодня в Палате, не имела законной силы, поскольку сторона Лиана Тарс не обладала свободным
именем и была подвергнута насильственному удержанию статуса. Следовательно, разрыв не мог
быть завершён без проверки подлога.
Слова прозвучали сухо.
Но для Лианы они стали ударом колокола.
Развод был незаконным.
Даже не потому, что она отказалась подписать. Не потому, что метка вспыхнула. Не потому,
что Ровен успел подать иск.
А потому что её привели в Палату уже лишённой главного условия согласия.
Свободного имени.
— То есть, — медленно произнесла она, сама не узнавая свой голос, — если бы я подписала
утром…
Саэрн посмотрел на неё не сурово, а почти устало.
— Тогда суду пришлось бы оспаривать подпись стороны, чья воля была заранее искажена. Это
сложнее. Гораздо сложнее.
Лиана поняла.
Если бы она поддалась. Если бы дрогнула. Если бы поставила подпись ради гордости, усталости
или последней попытки уйти красиво — её исчезновение стало бы почти законным.
Почти.
И этого «почти» хватило бы, чтобы похоронить её на годы.
Ровен тихо сказал рядом:
— Вот почему они торопились.
Эйран услышал.
— Кто «они», Кайр?
— Те, кому было выгодно, чтобы ваша жена подписала документ до осмотра метки.
— Не прикрывайтесь намёками.
Ровен повернулся к нему.
— С удовольствием перейду к прямым обвинениям, как только суд разрешит.
— Достаточно, — сказал Саэрн. — Сегодня суд не устанавливает круг виновных. Сегодня суд
принимает временные меры.
Он поднял судебную пластину.
— Первое. Брачный разрыв между Эйраном Вельтом и Лианой Тарс-Вельт признаётся не
состоявшимся и временно невозможным до полного восстановления обстоятельств подмены стороны.
Селина закрыла глаза.
Всего на миг.
Но Лиана увидела.
— Второе, — продолжил Саэрн. — Лиане Тарс-Вельт возвращается ограниченное право
самостоятельной подписи для ведения настоящего дела, найма поверенных, получения судебных
выписок и защиты имущественных прав до окончательного решения.