Страница 23 из 62
Глава 5. Первое заседание
Последние слова проступили на листе так ярко, будто их писали не чернилами, а раскалённым
лезвием.
В холле особняка леди Ормейн никто не двигался.
Музыка, звучавшая в глубине дома, оборвалась на высокой ноте. Один из лакеев, стоявший у
двери с подносом, так и застыл, не успев опустить бокал на столик. Где-то наверху тихо
звякнула подвеска люстры. И этот звук оказался страшно громким, потому что все остальные
звуки исчезли.
Лиана смотрела на документ в руках советника Марена.
Живой стороной.
Запрещает замену.
Слова должны были принести облегчение.
Но вместо облегчения пришло другое — холодное, ясное понимание: теперь никто не сможет
сделать вид, что это просто семейная ссора. Брачная клятва не только признала её. Она
назвала то, что пытались совершить с ней, заменой.
А значит, кто-то уже стоял у края её места.
Кто-то уже тянул руку к тому, что принадлежало не дому Вельтов, не Палате, не Эйрану.
Ей.
Селина первой пришла в себя.
Она не вскрикнула снова. Не заплакала. Не бросилась оправдываться. И именно это подтвердило
Лиане: перед ней не девочка, случайно попавшая в чужую бурю.
Селина медленно отступила на одну ступень, будто давая себе пространство для дыхания, и
тихо произнесла:
— Это невозможно.
Слова были сказаны почти шёпотом, но услышали все.
Эйран стоял рядом с ней, но больше не касался. Между ними образовалась тонкая щель — такая
малая, что светская гостиная могла её не заметить. Лиана заметила.
Селина тоже.
— Лорд Вельт, — она повернулась к нему, и в её глазах появилась влажная растерянность. — Я
не понимаю. Я никогда не хотела занять чужое место. Вы знаете это.
Эйран смотрел не на неё.
На документ.
И чем дольше он смотрел, тем сильнее темнели его глаза.
— Советник Марен, — сказал он наконец, — вы не имели права принимать исковое намерение на
частном приёме.
— Я принял его как наблюдатель, присутствующий при спорном собрании, где обсуждались
активы, уже указанные в заявлении как предмет возможного взыскания, — сухо ответил Марен.
— Это притянуто.
— Возможно. Но теперь это зафиксировано.
Лорд Кассар быстро шагнул вперёд.
— Зафиксировано не значит принято к рассмотрению. Документ проявил нестабильную магическую
реакцию, вызванную повреждённой клятвенной меткой. Мы все видели, что метка леди Лианы
находится в ненормальном состоянии. Любые строки, появившиеся после её вмешательства, должны
быть проверены.
— Проверены, — согласился Ровен. — В суде. Именно туда мы и стремимся. Удивительно, что вы
против.
Кассар повернулся к нему с таким видом, будто хотел стереть его с мраморного пола одним
взглядом.
— Ваше присутствие здесь само по себе скандал.
— Нет, лорд Кассар. Скандал — это когда невеста канцлера подписывает приказ об изъятии
брачного дела его действующей жены. Моё присутствие — всего лишь дурной вкус хозяйки дома,
которая впустила человека без титула.
Леди Ормейн, стоявшая у колонны, издала слабый звук, но не нашлась, что ответить.
Селина резко посмотрела на Ровена.
— Я уже объяснила. Документы могли быть повреждены после утренней сцены. Я действовала,
чтобы сохранить их.
— Передав лично канцлеру? — спросила Лиана.
Селина перевела взгляд на неё.
Вот теперь мягкость исчезла не полностью, но стала тоньше. Как фарфор, под которым виден
металл.
— Лиана, вам сейчас кажется, будто весь мир против вас. Но это не так. Никто не хочет
украсть ваше имя. Просто вы не можете принять, что брак закончился.
— Брак закончился? — переспросила Лиана.
Она подняла руку.
Алая строка на запястье ответила сразу. Не вспышкой, не ударом — ровным внутренним светом.
Лакеи у дверей отступили, одна из дам прижала веер к губам.
— Клятва считает иначе.
Селина побледнела, но не отвела глаз.
— Клятвы тоже можно ранить.
— Можно, — сказала Лиана. — Особенно если пытаться поставить на место жены другую сторону.
Эйран резко поднял голову.
— Довольно.
Голос у него стал тем самым, от которого обычно в помещениях не спорили даже старшие лорды.
Властный. Глухой. Опасный. Скрытый драконий жар прошёл по холлу, заставив огни в настенных
чашах пригнуться к фитилям.
Но сегодня на этот голос ответила не тишина.
Сегодня в руках у советника Марена лежал лист с живой строкой.
— Нет, лорд Вельт, — сказал Марен. — Уже не довольно.
Все повернулись к нему.
Старый судья медленно сложил документ, вложил его в узкий футляр и запечатал малой печатью
наблюдателя. Печать легла ровно. Не серо, не мутно — чистым золотом.
— По правилам высокого суда, если клятва сама подтверждает риск замены стороны до
завершения брачного разрыва, дело должно быть рассмотрено немедленно. Хотя бы в
предварительном порядке.
Кассар побледнел.
— Ночью? Без полного состава?
— До полуночи можно собрать трёх судей и одного хранителя реестра. Этого достаточно для
первого заседания.
— Это нарушение обычая.
— Обычай уже нарушили, когда в брачное дело вошла будущая невеста, — отрезал Марен.
Селина тихо вдохнула.
Эйран посмотрел на неё.
Впервые не как на женщину, которую нужно защитить от чужого удара.
Как на вопрос.
И этот взгляд, короткий, тяжёлый, опасный, был почти подарком для Лианы.
Почти.
Но она не позволила себе радоваться. Ни одной трещине между ними нельзя было доверять.
Эйран умел сомневаться и всё равно выбирать власть. Она знала это слишком хорошо.
— Советник Марен, — голос Селины снова стал мягким, — конечно, если суд необходим, я готова
дать объяснения. Мне нечего скрывать.
Ровен наклонился к Лиане и едва слышно произнёс:
— Вот теперь она опаснее всего.
— Почему?
— Потому что не бежит.
Лиана и сама это понимала.
Селина не отступала. Она меняла позицию. Из той, кто попалась на чужих документах, — в ту,
кто добровольно идёт к суду с чистыми руками.
И часть людей в холле уже хотела ей поверить.
Красоте верить проще, чем бухгалтерским книгам.
Эйран сделал шаг к Лиане.
Ровен тут же оказался чуть впереди, не закрывая её полностью, но напоминая всем: теперь она
не одна.