Страница 24 из 62
Эйран заметил.
Его взгляд стал жёстче.
— Мне нужно поговорить с женой.
Слово ударило по холлу сильнее, чем «иск».
Женой.
Селина замерла.
Лиана почувствовала, как что-то болезненно сжалось под рёбрами. Он не называл её так утром.
В Палате она была «Лиана», «сторона», женщина, которой предлагали подписать отказ.
Теперь, когда клятва запретила замену, он вспомнил слово.
Как удобно.
— Ваша жена находится под охранным представительством, — сказал Ровен. — Говорите при мне.
— Я не к вам обращался, Кайр.
— А придётся. У неё теперь есть поверенный. Неприятная привычка: мы отвечаем даже тогда,
когда нас не спрашивают.
Эйран не отвёл от Лианы взгляда.
— Ты понимаешь, что делаешь?
Ещё утром этот вопрос мог бы заставить её сомневаться.
Теперь он звучал почти смешно.
— Да, — сказала она. — Впервые за долгое время.
— Ты открываешь дело не только против меня. Против Палаты. Против дома Вельтов. Против той
системы, которая не простит тебе публичного удара.
— Системе следовало подумать об этом до того, как она украла моё имя.
— Ты не знаешь, кто его украл.
— Тогда у меня будет заседание, чтобы узнать.
Его губы сжались.
— А если узнаешь не то, что хочешь?
Лиана посмотрела на него спокойно.
— После сегодняшнего дня мне трудно представить правду, которая будет приятнее лжи.
Он хотел ответить.
Не успел.
Двери холла распахнулись, и в дом вошли двое в тёмных мантиях высокого суда. Не стражники.
Не лакеи. Судебные глашатаи, несущие на груди знаки ночного вызова: серебряные весы в кольце
пламени.
Один из них подошёл к Марену, принял от него запечатанный футляр, приложил к нему тонкую
пластину и выслушал магический отклик.
— Первичное исковое намерение принято к срочному предварительному рассмотрению, — объявил
он. — Стороны и заинтересованные лица вызываются в малый зал высокого суда немедленно.
По холлу прошёл гул.
Лиана не шелохнулась.
Немедленно.
Значит, Ровен успел. Неста успела. Марен, несмотря на всё, не отступил.
Суд не где-то завтра.
Не после того, как Вельты перепишут склады, а Селина сотрёт следы.
Сейчас.
Глашатай развернул второй лист.
— Лиана Тарс-Вельт, признанная клятвой живой стороной брачного дела.
Эта формулировка прошла по холлу, как удар колокола.
Тарс-Вельт.
Не пустое место.
Не ограниченная жена.
Не нестабильная женщина.
Сторона.
— Эйран Вельт, канцлер Палаты брачных клятв, ответчик по заявлению.
Кто-то тихо охнул.
— Селина Арвелл, лицо временного допуска к брачному делу.
Селина подняла подбородок.
— Ровен Кайр, охранный поверенный стороны.
Ровен склонил голову с таким видом, будто его позвали не в суд, а на особенно неприятный
ужин, где он давно собирался испортить всем аппетит.
— Советник Марен — свидетель первичного принятия.
Марен кивнул.
— Представители дома Вельтов и дома Арвелл могут присутствовать без права вмешательства до
решения суда.
Лорд Кассар сжал трость так, что костяшки побелели.
Лиана увидела, как Селина быстро, почти незаметно посмотрела на пожилую женщину в зелёном
платье у дальней колонны. Та чуть склонила голову. Очень сдержанно. Очень по-светски.
Дом Арвелл.
Значит, Селина была не одна.
Конечно.
Такие игры не ведут в одиночку, если на кону место рядом с канцлером и доступ к брачным
клятвам.
Глашатаи развернулись к выходу.
— Суд ждёт.
Ровен подал Лиане руку.
На этот раз она приняла её сразу.
Не потому что нуждалась в опоре.
Потому что весь холл должен был увидеть: у неё есть представитель, а у её дела — путь.
Когда они спускались по ступеням, за спиной снова поднялся шёпот. Но теперь он был другим.
Уже не о бедной Селине и безумной бывшей жене.
Теперь в нём звучали слова, которые не так легко задушить:
— Иск…
— Кража имени…
— Родовая магия…
— Западные склады…
— Суд ночью…
Лиана села в экипаж высокого суда. Напротив разместился Ровен. Марен сел отдельно, рядом с
глашатаем. Эйран и Селина — в другой экипаж, но перед тем, как дверь закрылась, Лиана
увидела: Эйран не помог Селине подняться.
Он стоял на мгновение отдельно.
И смотрел на Лиану.
Не с ненавистью.
Не с презрением.
С той самой страшной смесью злости и тревоги, из-за которой сердце у глупых женщин начинает
искать оправдания.
Лиана отвернулась первой.
— Не делайте этого, — сказал Ровен.
— Чего?
— Не ищите в его лице человека, который объяснит вам, почему больно.
Она хотела ответить резко.
Не смогла.
Потому что он был прав.
Экипаж тронулся.
Высокий суд находился не в белом крыле Палаты, а на отдельной площади, где здания не сияли,
а давили. Чёрный камень, узкие окна, фигуры древних судей над входом, весы, вырезанные над
дверями так глубоко, будто в камне оставили рану. Здесь решались не клятвы — последствия.
Лиана выходила из экипажа уже без дрожи.
Внутри было слишком много усталости для страха.
Ночной малый зал оказался меньше Палаты, но тяжелее. Три судейских кресла на возвышении. За
ними — тёмная стена с серебряной сетью судебных линий. В центре — круг показаний, не такой
красивый, как брачный, зато беспощадный. Он не интересовался чувствами. Только
несоответствиями.
Лиана заняла место слева от круга рядом с Ровеном.
Эйран встал напротив.
Спокойный. Красивый. Безупречный.
Уже не мужчина, которого застали врасплох у лестницы. Канцлер брачных клятв вернул себе
лицо. Чёрный камзол сидел идеально, серебро на вороте ловило свет, взгляд был ясен и
холоден. Он выглядел так, будто всё происходящее — досадная ошибка, которую он сейчас
исправит.
Именно таким его любили суды.
Сильным.
Уверенным.
Драконом, который не оправдывается, потому что привык быть правым.
Рядом с ним стояла Селина. Не слишком близко. Достаточно, чтобы не выглядеть вызывающе. В
её позе была сдержанная тревога, в лице — бледность, которую многие сочли бы признаком
пережитого потрясения. Она играла уже не невесту на приёме, а женщину, которую втянули в
опасное дело против её воли.