Страница 20 из 62
— Зато у меня есть портниха на соседней улице, которая должна мне за дело о незаконном
расторжении помолвки племянницы.
— Сколько времени?
— Час, если запугать. Полтора, если вежливо.
— Запугать.
Неста кивнула и вышла.
Лиана посмотрела ей вслед.
— Вы всегда так быстро решаете вопросы одежды?
— Нет. Обычно люди приходят ко мне в судиться, а не на бал.
— Это не бал.
— Именно. Поэтому платье должно сказать это раньше вас.
Ровен снова склонился над листом.
— На приёме вы не будете объяснять всё. Никаких длинных речей. Селина попытается вывести
вас на эмоции. Эйран — увести в сторону. Кассар — оспорить вашу правоспособность. Финансовые
дома — сделать вид, что не понимают, при чём тут вы. Ваша задача — произнести три вещи и
вручить документ.
— Какие?
— Первое: брачный разрыв приостановлен Палатой из-за подмены стороны.
— Они скажут, что протокол закрыт.
— Поэтому второе: вы подаёте иск не как бывшая жена, а как кредитор родовой магии по
расписке Эйрана Вельта перед Лианой Тарс.
Лиана кивнула.
— Третье?
Ровен остановил перо и посмотрел ей в глаза.
— Третье — вы требуете признать изъятие вашего имени не семейной записью, а кражей брачного
имени с целью уклонения от родового долга.
В кабинете стало тихо.
Даже огонь в чаше будто приглушился.
Кража брачного имени.
Вот оно.
Слова, которые превращали её боль в обвинение.
Не «ошибка». Не «спор». Не «неприятная сцена».
Кража.
Лиана медленно повторила:
— Кража брачного имени.
Алая строка на запястье отозвалась теплом.
— Хорошо, — сказала она. — Пишите.
К вечеру город уже знал, что леди Лиана Вельт сошла с ума.
Не весь город, конечно. Только та его часть, где слухи передвигались быстрее экипажей и
стоили дороже судебных выписок. В окнах гостиных Верхних террас загорались огни, лакеи
раскрывали двери, дамы спускались из экипажей, придерживая шёлковые юбки, а мужчины в тёмных
камзолах склонялись друг к другу и произносили одно и то же вполголоса:
— Вы слышали?
— В Палате?
— При всех?
— Бедный лорд Вельт.
— Бедная леди Арвелл.
О Лиане говорили иначе.
Не «бедная».
Никогда «бедная».
Слишком опасно жалеть женщину, которую удобнее считать виноватой.
Её называли потрясённой. Нестабильной. Оскорблённой. Говорили, что она угрожала судьям. Что
пыталась вынести документы из Палаты. Что её видели в Квартале Сломанных Печатей, а туда,
как известно, порядочные женщины ходят только в самых отчаянных случаях.
Это было почти правдой.
Именно поэтому звучало убедительно.
Лиана слушала всё это, сидя в закрытом экипаже напротив Ровена.
На ней было новое платье.
Не роскошное. Не траурное. Неста оказалась права: одежда должна была сказать всё раньше
слов. Портниха за час сшила невозможное — строгий тёмно-графитовый наряд с высоким воротом и
узкими рукавами, без кружев, без родовых цветов Вельтов, без мягкости, которую можно принять
за просьбу. На талии — тонкий пояс из матовой кожи. Волосы Неста уложила заново, убрав
серебряную шпильку с крылом Вельтов в маленький футляр.
— Это лучше не надевать, — сказала она. — Сегодня вы не часть их дома.
— Но я всё ещё ношу их имя.
— Именно поэтому не надо носить их крыло.
Вместо шпильки Неста закрепила волосы простой чёрной иглой.
Теперь Лиана в отражении окна выглядела не брошенной женой.
Истцом.
Ровен держал на коленях кожаную папку.
— Ещё раз.
— Я войду не как гостья, а как сторона судебного уведомления, — произнесла Лиана.
— Короче.
— Я истец.
— Лучше. Дальше.
— Не спорить с теми, кто не принимает решения. Не отвечать на жалость Селины. Не оставаться
с Эйраном наедине. Не отдавать документ никому, кроме представителя высокого суда или
советника Марена при свидетелях.
— И если Вельт попытается вас увести?
Лиана посмотрела в окно.
Экипаж уже поднимался к Верхним террасам. Дома здесь были белыми, высокими, с тёплыми
огнями за витражами и охраной у ворот. Когда-то она приезжала сюда рядом с Эйраном. Тогда
двери открывались до того, как кучер успевал остановить лошадей.
— Если Эйран попытается меня увести, — сказала она, — я спрошу при свидетелях, почему
канцлер брачных клятв препятствует подаче иска о краже имени.
Ровен удовлетворённо кивнул.
— Сойдёт.
— Вы часто хвалите людей так щедро?
— Сегодня я почти невыносимо мягок.
Экипаж остановился.
За окном сиял особняк леди Ормейн. Широкие ступени, огненные фонари в виде раскрытых
цветов, у входа — лакеи в серебристых ливреях. По подъездной аллее один за другим подъезжали
экипажи. Слишком много для «закрытого» приёма.
Селина хотела зрителей.
Значит, получит.
Ровен вышел первым и подал Лиане руку.
Она не сразу приняла.
Не из гордости. Из привычки справляться самой.
Он заметил и тихо сказал:
— Сейчас это не помощь. Это знак, что вы пришли с поверенным.
Тогда она положила пальцы на его ладонь.
На ступенях стало тише.
Не полностью. Светские люди слишком хорошо воспитаны, чтобы открыто замолчать. Но разговоры
надломились. Взгляды повернулись к ней, как острые стеклянные грани.
Кто-то узнал Ровена первым.
— Кайр?
— Не может быть.
— Его же не пускают в приличные дома.
— С кем он?
Потом узнали её.
И тишина стала глубже.
Лиана поднималась по ступеням медленно. Не прячась. Не торопясь. Каждый шаг давался странно
легко, будто всё тяжёлое осталось не внизу, а утром — в Палате, у чёрного стола, где она
едва не подписала собственное исчезновение.
У входа лакей перегородил дорогу.
— Приглашение, леди.
— Лиана Вельт, — сказала она.
Имя далось тяжело.
Но она произнесла его.
Лакей побледнел и посмотрел в список.
Она видела момент, когда он нашёл пометку.
Нестабильное состояние.
Спорный статус.
Не приглашена.
— Сожалею, леди, — начал он. — Но ваше имя отсутствует в списке гостей.
Из холла донёсся мягкий женский голос:
— Всё в порядке, Мартен.
Лиана подняла взгляд.