Страница 14 из 62
Когда Лиана закончила, в кабинете было тихо.
Ровен не перебивал почти ни разу. Только иногда задавал короткие вопросы: дата, кто стоял
рядом, сколько свидетелей, какая печать, кто произнёс формулировку первым, была ли
протокольная пластина активна.
Он записывал быстро. Не красиво. Зло.
— Бумага от архивариуса у вас? — спросил он.
Лиана вынула сложенную полоску из рукава.
Ровен взял её двумя пальцами, прочитал и положил перед собой.
— Не доказательство.
— Я знаю.
— Но хороший повод заставить Палату занервничать.
— Мне нужен иск.
— Вам нужен не иск. Вам сначала нужно право поставить под ним подпись.
— Вы можете стать моим поверенным?
— Нет.
Лиана ожидала отказа.
И всё равно внутри что-то оборвалось.
— Почему?
— Потому что вы юридически не можете меня нанять. Если ваше имя изъято, любой договор
поручения будет оспорен домом Вельтов в течение часа. Они заявят, что я воспользовался вашим
потрясением, подделал согласие и втянул женщину с ограниченным статусом в мошеннический иск
против мужа.
Слово «мошеннический» прозвучало резко.
Лиана выпрямилась.
— Я не мошенница.
— Суду будет всё равно, кем вы себя считаете. Ему важно, кем вас можно назвать в протоколе.
— И вы поэтому отказываетесь?
— Я объясняю поле боя. Не путайте с трусостью.
Его голос не повысился, но стал холоднее.
Лиана поняла, почему его не любили.
Ровен Кайр не гладил больных по голове. Он ставил перед ними зеркало и заставлял смотреть
на кровь.
— Если вы пойдёте против Эйрана Вельта, — продолжил он, — вас объявят не жертвой, а
мошенницей. Скажут, что вы пытаетесь сорвать законный развод, потому что потеряли место в
доме. Скажут, что запись об отказе от имени была сделана добровольно. Скажут, что вы десять
лет пользовались имуществом рода, а теперь хотите украсть ещё. Скажут, что брачная метка
вспыхнула из-за эмоционального срыва, несанкционированного вмешательства или ошибки Палаты.
Скажут, что архивариус стар и выжил из ума. Скажут, что Нирс лжёт из жалости или за деньги.
Скажут всё, что нужно, потому что у них есть печать канцлера, род Вельтов и Селина Арвелл с
глазами невинной святой.
Лиана слушала молча.
Каждое слово было ударом.
Но это были честные удары. Не в спину.
— А вы? — спросила она.
— Что я?
— Что скажете вы?
Ровен откинулся на спинку кресла.
— Пока? Что вы пришли ко мне без имени, без доказательств, с одной неофициальной бумажкой,
повреждённой брачной меткой и обвинением против одного из самых влиятельных драконов Палаты.
С юридической точки зрения вы выглядите как самоубийца.
— А не с юридической?
Он впервые чуть улыбнулся.
Улыбка была неприятной. Почти волчьей.
— А не с юридической — наконец-то кто-то принёс мне интересное утро.
Неста у стены тихо фыркнула.
Лиана почувствовала, как напряжение в груди сдвинулось.
Не исчезло.
Сдвинулось.
— Что вам нужно, чтобы взять дело? — спросила она.
— Основание, которое не зависит от вашего текущего имени.
— Например?
— Долг. Собственность, оформленная до брака. Кровное обязательство. Доверенность,
подписанная вами до изъятия имени. Расписка. Что угодно, где вы существуете как Лиана Тарс и
где дом Вельтов признал перед вами обязательство.
Лиана задумалась.
Десять лет.
Слишком много бумаг. Слишком много сделок. Слишком много ночей в кабинете, где она ставила
подписи так осторожно, чтобы не задеть гордость мужа.
— У меня был личный счёт до брака, — сказала она.
— После изъятия имени он, скорее всего, привязан к роду Вельтов.
— Были украшения моей матери.
— Если внесены в брачный опись — спорно.
— Было приданое.
— Размер?
Она назвала.
Ровен покачал головой.
— Для высокого суда против Вельта мало. Они скажут, что всё давно погашено содержанием.
— Содержанием? — Лиана почти рассмеялась. — Он десять лет не содержал меня. Это я содержала
его дом.
Ровен перестал улыбаться.
— Подробно.
И вот тогда Лиана впервые за весь день сказала вслух то, о чём в доме Вельтов знали все, но
называли иначе.
Не помощью.
Не трудом.
Не спасением.
Женской заботой.
— Когда я вышла за Эйрана, младшая ветвь Вельтов была почти неплатёжеспособна, — произнесла
она. — Официально нет. В книгах всё выглядело прилично. Но три южных рудника были заложены,
караваны огненного железа шли с убытком, по двум портовым складам висели штрафы, а родовые
поставщики соглашались ждать только потому, что боялись имени Вельтов.
Ровен медленно взял перо.
— Продолжайте.
— Через полгода после свадьбы я нашла двойные договоры на поставку магического железа.
Управляющий завышал цену, разницу выводил через подставную лавку. Эйран тогда занимался
делом о нарушении брачных клятв в Совете и сказал мне не вмешиваться. Я не вмешалась.
— Конечно.
— Я уволила управляющего через старую хранительницу рода, переписала договоры и сохранила
рудники. Официально решение подписал Эйран.
— Сумма?
Лиана назвала.
Ровен перестал писать на мгновение.
— Вы уверены?
— Я считала сама.
— Дальше.
— На третий год брака дом Вельтов должен был потерять право на западные склады из-за
просроченного займа. Я продала часть личных камней матери, внесла временное покрытие и
оформила это как перенос средств из внутреннего резерва, чтобы не унизить Эйрана перед
родом.
— Документ?
— Был в моём кабинете.
— Который теперь в доме Вельтов.
— Да.
— Прекрасно. Продолжайте.
Его «прекрасно» звучало так, будто всё становилось хуже, а значит — интереснее.
Лиана говорила.
О караванах, о долгах, о скрытых штрафах, о переговорах с купцами, которые не хотели
говорить с женщиной, пока не понимали, что именно она знает реальные цифры. О сделке с
финансовой палатой, где Эйран получил благодарность за «точное стратегическое решение», хотя
весь расчёт ночью делала она. О письмах, которые писала его рукой после того, как он в
ярости сжигал первые варианты. О том, как дважды спасала род от публичного долгового
разбирательства.